Кофе и бензин

Первое правило бизнеса: защищайте свои инвестиции На прошлой неделе российские нефтяные порты подверглись массированным налетам украинских беспилотников: пролетев через Польшу и Прибалтику, они атаковали терминалы в Усть-Луге и Приморске. 22 марта украинские БПЛА нанесли удар по порту Приморск, 25 марта – украинские БПЛА атаковали Усть-Лугу. Спустя 2 дня терминалы в Усть-Луге вновь оказались под ударом. Ущерб может быть значительным – спутниковые снимки свидетельствуют, что в порту Приморска могли быть повреждены 4 резервуара для хранения нефти, в Усть-Луге также были атакованы хранилища нефти, а ряд источников говорят о выводе из строя принадлежащего «Новатэку» комплекса по перевалке и фракционированию стабильного газового конденсата. Балтийские порты обеспечивают свыше 30% поставок (74 млн т в2025 г.) российской нефти за рубеж, и являются критически важной национальной инфраструктурой– не только для экспорта, но и для российской нефтяной отрасли в целом. Возможности для перенаправления потоков в Новороссийск (как и мощности самого порта) ограничены, а мощности по хранению –невелики (4,7 млн м3 на НПС БТС-1 и БТС-2). Поэтому длительная приостановка (или снижение) отгрузок из Приморска и Усть-Луги могут иметь негативные последствия для добычи, а украинские атаки на балтийские терминалы создают угрозу экологической катастрофы для всего региона Финского залива. Российские СМИ все чаще говорят, что атаки украинских БПЛА на порты и НПЗ Северо-Запада России осуществляются «транзитом» через территорию Польши и стран Балтии, которые практически официально участвуют в конфликте, предоставляя свое воздушное пространство для нанесения ударов по российским гражданским объектам. При этом, например, латышский МИД после падения на территории страны украинского БПЛА заявил протест российскому поверенному, а не украинскому послу; российский МИД пока молчит. Россия может много говорить о «красных линиях», но лучше просто показать, что бывает за их нарушение. Иран, оказавшийся в намного более тяжелой, чем Россия, ситуации, но, при этом успешно защитивший свою энергетическую инфраструктуру, может быть хорошим примером. Если украинские БПЛА атакуют Россию через территорию «третьих стран» при их полном одобрении (никаких протестов Украине власти Польши и Прибалтики не заявляют), то для ограничения ущерба Россия могла бы объявить о введении бесполетной зоны в приграничных районах Балтии и уничтожать БПЛА на подходах к российским границам. В этом случае страны Балтии смогут выбрать, что для них важнее – поддержка Украины или собственная экономика (отдельные отрасли которой – например, авиация – могут серьезно пострадать от таких ограничений)? #Россия#УстьЛуга#Приморск

Нефтехимия: low priority sector В кризисное время государство легко делает выбор между доступностью топлива и продукции более высоких переделов. Конечно, в пользу первого. Китайские и индийские компании уже сообщают о рекомендациях властей «максимизировать» выпуск топлива (от СУГ – до судового топлива), что снижает доступность сырья для нефтехимии; особенно страдают расположенные на юге страны нефтехимические комплексы, ориентированные на пиролиз нафты (эти заводы в большей степени зависят от поставок с Ближнего Востока). За последнюю неделю загрузка установок пиролиза нафты в Китае упала до 82% (-6 п.п.), а производство этилена снизилось до 0,79 млн т (-7% н/н) и продолжит сокращаться в ближайшие недели. Как результат, в ближайшие недели мы можем увидеть снижение выпуска в Китае (а значит и в мире) многих крупнотоннажных нефтехимических продуктов и заметное увеличение отпускных цен (которые пока отстают от цен на нефть). Есть ли у российских полимеров шанс повторить успех российской нефти, которая всего за недели стала «премиальной» из «дисконтной»? #Китай#Нефтехимия

Китайские НПЗ: есть ли supply stress? Сколько дней идет «очень большой танкер» (VLCC) от Рас-Тануры до Яньтая, Циндао или Даляна? В обычных условиях этот путь занимает 20-22 дня. А значит сейчас перекрытие Ормузского пролива для потребителей в Восточной Азии становится не только «ценовым шоком», но и «шоком предложения», ведь государства региона получают из стран Ближнего Востока до 40-90% всей потребляемой нефти. Готовы ли китайские, южнокорейские и японские нефтепереработчики к этой ситуации? Китайские компании начали «проактивное» снижение загрузки практически сразу после новостей о блокировке Ормузского пролива. 3 марта Zhejiang Petrochemical, владелец одного из самых больших НПЗ в стране (40 млн т) вывела в ремонт АТ мощностью 10 млн т и сообщила о переносе плановых ремонтных работ «влево». 13 марта стало известно о планах Sinopec по сокращению переработки на 10% в марте. Вскоре к ним присоединилась Sinochem, снизившая загрузку своего НПЗ в Цюаньчжоу (Фуцзянь) до 60%. Китайские госкомпании оказались не «готовы» к кризисной ситуации – на прошлой неделе их переработка упала сразу на 0,8 млн т (максимальное снижение с ковидного 2022 г.). Частные заводы – несмотря на тревожные сообщения с юга Китая – пока более устойчивы: загрузка НПЗ в Шаньдуне (главный хаб частной нефтепереработки в стране) снизилась лишь на 30 тыс. т (-1,4% н/н). Залогом стабильности «частников» стали выросшие поставки нефти из Ирана и более широкие возможности для экспорта нефтепродуктов в сравнении с государственными НПЗ. Решения о переносе «влево» ремонтов пока носят единичный характер, и в целом отрасль остается на траектории прошлых лет. На прошлой неделе в ремонте находились установки первичной переработки на 10 заводах (включая два государственных) общей мощностью 37 млн т. Т.е. нефтепереработчики пока не стараются не прибегать к «жесткой» схеме (остановка НПЗ и вывод в ремонт из-за дефицита сырья), снижая (иногда существенно) загрузку заводов, но оставляя их в работе. Однако сохранение блокировки или крайне ограниченного движения в Ормузском проливе может заметно ухудшить положение азиатских НПЗ уже в ближайшее время. #БлижнийВосток#ПереработкаНефти

БлижневосточнаяВойна#4: превосходство Ирана К исходу третьей недели ближневосточного конфликта мир оказался в странной ситуации – союзные США страны: Ирак, ОАЭ и Саудовская Аравия останавливают добычу нефти, сокращают переработку нефти и пытаются сохранить свою экономику в условиях обнулившегося экспорта и резкого сокращения критически важного импорта. Иран, в свою очередь, продолжает добывать и экспортировать нефть. Более того, США сняли санкции с нефти, погруженной на танкеры до 20 марта. Конечно, Иран платит тяжелую цену – тысячи людей убиты, крупные города регулярно оказываются под ракетными ударами США и Израиля. Но эта война разительным образом отличается от конфликтов 1991 г. и американского вторжения в Ирак в 2004 г. Иранским властям пока что удается сохранять не только контроль над обществом, но и управляемость экономикой. А увеличивающиеся экспортные доходы могут стать своеобразным «демпфером», позволяя финансировать военные закупки и гражданскую экономику. #Иран#БлижневосточныйКонфликт

БлижневосточнаяВойна#3: к чему может привести сокращение добычи? Мы привыкли к тому, что Саудовская Аравия, Ирак и ОАЭ могут легко изменять уровень добычи на миллионы баррелей в день (мбд): крупнейшие в мире месторождения, высокая доля фонтанной добычи и лучшие технологии от западных нефтесервисных компаний создают для стран региона уникальные возможности. Сократив добычу на 5-7-10 мбд, ближневосточные государства могут вернуться к прежним уровням в течение нескольких дней. Так было в 1980-х гг., так было в 2020 г., но будет ли так сейчас? За три недели марта добыча в Ираке, Кувейте и в ОАЭ сократилась сильнее, чем в мае 2020 г., в Саудовской Аравии – на сравнимый объем (из-за особенностей статистики добычи в странах ОПЕК, мы измеряем сокращение добычи в 2020 г. не к апрелю, а к среднему за февраль-апрель). При этом сейчас «прикручивание кранов» идет без подготовки и без привлечения нефтесервисных компаний из США и Европы (из-за перекрытых транспортных коридоров). Удалось ли Saudi Aramco и ADNOC сделать «все правильно»? Насколько работающие по скромно оплачиваемым сервисным контрактам в Ираке иностранные нефтяники были внимательны к деталям? Скорее всего, мы узнаем ответ после окончания конфликта. Но, вероятность того, что добыча на Ближнем Востоке будет восстанавливаться в течении «недель и месяцев», а не нескольких дней достаточно велика. Вот и всегда оптимистичный Фатих Бироль говорит о том, что восстановление поставок может занять «до полугода». И новые шаги к эскалации конфликта со стороны Израиля и США вряд ли приближают эту дату. #БлижнийВосток#ДобычаНефти

БлижневосточнаяВойна#2: атаки на нефтяную инфраструктуру В самом начале конфликта и США, и Иран старались не наносить удары по нефтяной инфраструктуре: американцы пытались «минимизировать» воздействие на мировой рынок нефти, Иран – сохранить добрые отношения с соседями по региону. Иранская атака на НПЗ Рас-Таннура 2 марта была, скорее, предупреждением, чем серьезным нападением – оба легких БПЛА были перехвачены саудовским ПВО, а ущерб от падения обломков и вызванного ими пожара оценивается Saudi Aramco как «незначительный». Ситуация начала меняться к концу первой недели, когда Израиль атаковал нефтехранилища в Тегеране: были повреждены несколько крупных резервуаров, а город накрыл токсичный дым и кислотные дожди. Эти атаки сподвигли Иран к активизации ударов по нефтяной инфраструктуре соседних стран. 9 марта иранские ракеты атаковали НПЗ BAPCO в Бахрейне, а на следующий день под ударом оказался НПЗ Хайфы. Затем наступила кратковременная стабилизация. Ситуация заметно ухудшилась после атак США на нефтяные терминалы острова Харг 13 марта и газовое месторождение Южный Парс 18 марта. И хотя атака на Харг не была направлена на нефтяную инфраструктуру терминала (США били по военным объектам на острове), а удар по Южному Парсу привел к остановке лишь небольшой части добычных мощностей, Иран отреагировал на эти нападения достаточно жестко, ответив массированными атаками на ключевые нефтяные объекты в регионе. За прошлую неделю Иран неоднократно наносил удары по нефтяным терминалам Эль-Фуджейре (крупнейший работающий порт ОАЭ), НПЗ в Израиле, Кувейте и Саудовской Аравии, СПГ-заводам и GTL-производству в Катаре, а также нефтедобывающим месторождениям Ирака и ОАЭ. В большинстве случаев, компании и государственные службы не предоставляли подробных оценок ущерба (исключением стала Qatar Energy, заявившая о выбытии 17% мощностей по производству СПГ), но очевидно, что масштабы атак заметно выросли, а на устранение их последствий могут уйти месяцы и даже годы(с учетом необходимости замены оборудования). Ближневосточная кампания перестает быть для США легкой прогулкой. * - на основе доступных данных. #НПЗ#УдарыБПЛА#БлижневосточныйКонфликт

БлижневосточнаяВойна#1: что происходит с региональной нефтедобычей через три недели после начала конфликта? Перекрытие Ираном Ормузского пролива создало новую реальность для стран Персидского залива – альтернативные маршруты для экспорта нефти есть только у Саудовской Аравии и ОАЭ, мощности по хранению ограничены, а значит, сокращение добычи в регионе было лишь вопросом времени. Первым на этот путь вступил Ирак – уже 3 марта Reuters сообщил о снижении добычи на 1,5 млн барр. в день (мбд) – в основном на Западной Курне (-0,46мбд) и Румейле (-0,7 мбд). Наземные нефтяные хранилища в Ираке позволяют хранить лишь 37 млн барр. (их свободные мощности по состоянию на начало марта не превышали 15-20 млн барр.), что обусловило совсем небольшое пространство для маневра у иракских нефтедобытчиков. В начале второй недели к Ираку присоединились Катар (объявивший 4 марта форс-мажор), Саудовская Аравия (КСА) и ОАЭ. К 15 марта добыча нефти и газового конденсата в регионе упала более чем на 7 мбд, заметно хуже прогнозов в начале конфликта. В реальности даже Саудовская Аравия и ОАЭ, у которых есть возможность, для перенаправления потоков, столкнулись с проблемами, а Кувейт и Ирак начали сокращать добычу, не дожидаясь полного исчерпания свободных мощностей по хранению, – чтобы затем не останавливать добычу в авральном режиме. КСА может прокачивать до 7 мбд по нефтепроводу Petroline в находящийся на побережье Красного моря порт Янбу, нов последние годы этот нефтепровод работал с пониженной загрузкой и пока Saudi Aramco не удалось выйти даже на 5мбд прокачки. Альтернатива есть и у ОАЭ, они могут поставлять до 1,8 мбд нефти на Фуджейру, которая, пока работает на пониженных объемах из-за атак иранских дронов. К концу третьей недели добыча нефти в странах Персидского залива упала на 10 мбд, а «в среднем» по итогам марта рынок потеряет до 220 млн барр. (6 мбд), что сравнимо со всем российским экспортом нефти и нефтепродуктов. Некоторые из инвестдомов ожидают практически полной остановки добычи нефти в Ираке и в Кувейте, что увеличить потери региональной добычи до 12 мбд. Мы более оптимистичны в отношении Ирака (как минимум благодаря возможности экспорта по нефтепроводу Киркук-Джейхан), а вот Саудовская Аравия, наоборот, может столкнуться с большими трудностями. #БлижнийВосток#ДобычаНефти

Насколько высоки цены на нефть сейчас? Сет Карпентер из Margan Stanley объявил о том, что цены на нефть выше $125/барр. приведут к росту инфляции и «создадут риски для мировой экономики». Сет не одинок – для многих экономистов число 125 стало магическим: о «рисках» ранее говорили и Брюс Кацман из JP Morgan, и Роберт Фрай, который говорит, что при сохранении таких цен на протяжении 8 недель рецессия будет практически не минуема. Но так ли высоки цены на нефть сейчас? Выполним обычное упражнение, взяв длинные ряды по ценам на нефть и индексу потребительских цен в США, рассчитав «реальные» цены на нефть в долларах 2026 г. Мы видим – «реальные» цены на нефть сорта Brent в 2011-2014 гг. были устойчиво выше текущих, но это не привело к рецессии. Вот и сейчас мы не ожидали бы рецессии и при $125/барр., и при $150/барр. Проблема (пока) не в стоимости, а в наличии ресурса. #ЦеныНаНефть

ТонкаяКраснаяЛиния#2: Повреждены объекты на ГПЗ, перерабатывающем газ с 3/4/5/6-й очередей Южного Парса Южный Парс – это не только метан. ГПЗ в Ассалуйе производят до 6 млн т пропана, 4,2 млн т бутана и 0,85 млн т серы. Значительная часть СУГ (пропан-бутана) направляется на экспорт – в основном в Китай; эти потоки были лишь частично нарушены после начала конфликта, США пока не задерживают иранские танкеры и газовозы, стараясь не повышать давление на сырьевых рынках. Иранское телевидение сообщило, что израильский удар пришелся по 3-й, 4-й, 5-й и 6-й очередям Южного Парса. Добыча на этих очередях была начата одной из первых (2-я и 3-я очереди были запущены в работу в 2002 г.) и в последние годы снижалась. Тем не менее, в 2025 г. на них пришлось 6% всей иранской добычи. Иран уже остановил поставки газа в Ирак (7-8 млрд м3 в среднем в год) и, возможно, прекратит экспорт в Турцию (6-7 млрд м3) – что как раз сопоставимо с добычей 3-4-5-6 очередей Южного Парса. По сообщению Axios, израильская атака была поддержана Администрацией Дональда Трампа, рассматривающей это как «сигнал» иранским властям о необходимости отказаться от перекрытия Ормузского пролива. Несколькими часами позднее официальные представители американских властей заявили, что никоим образом не были вовлечены в атаки на Южный Парс, а еще через несколько часов – о том, что Трамп все-таки «знал» о планируемых атаках. Вероятно, американская Администрация старается выбрать «идеальную» медиа-стратегию, но проблема – в реальности, а не в телевизионной картинке. Иранские власти уже рассказали об ответных шагах и начали реализовывать свои угрозы, ударив по катарскому Рас-Лаффану. Эти шаги приближают Ближний Восток к большому хаосу, а мир – к годам «более высоких» цен на природный газ, СУГ, серу. Далее – по списку. #Иран#ЮжныйПарс

ТонкаяКраснаяЛиния#1: Атака на Ассалуйе Вчера США и Израиль сделали еще один решительный шаг к дальнейшей эскалации ближневосточного конфликта: в результате ракетной атаки израильских вооруженных сил на объектах месторождения Южный Парс и в промышленной зоне Ассалуйе возник пожар. Южный Парс – основной центр газодобычи Ирана, на который приходится 70-75% всего добываемого в стране газа, а в Ассалуйе расположены крупнейшие в стране ГПЗ и газохимические комплексы. Иранская газодобыча отчасти похожа на российскую – большую часть добычи формирует один (географически)небольшой регион (в иранском случае – месторождение), от стабильной ситуации в котором зависит устойчивость газоснабжения всей страны. В 2025 г. Иран добыл более 270 млрд м3 природного газа, из них 219 млрд м3 пришлось на Южный Парс. Большинство других крупных месторождений (включая Южный и Восточный Загрос) также находятся на юге, в основном, в провинциях Хузестан и Фарс (и могут стать целями для израильских новых ударов). Исключение составляет группа газовых месторождений Ханингран, расположенных на северо-востоке страны и используемых для газоснабжения Мешхеда. Атака на это месторождение может привести к остановке добычи, оставив без газа весь Иран. Это нападение намного серьезнее атак на терминалы Харга или НПЗ на побережье Персидского залива – в случае серьезных повреждений инфраструктуры Южного Парса иранская экономика просто остановится. #Иран#ЮжныйПарс