Post #2564

​​Нелегко объяснять родителям, чьи дети пострадали от развратных действий, что порой действия следствия и решение суда законны в рамках действующей системы. ➡️ Системы, где от скорости обращения потерпевших в правоохранительные органы, зависит сбор доказательств. Особенно по преступлениям против половой свободы ➡️ Системы, где нельзя посадить человека только на основании слов другого человека. Для лишения свободы нужны более веские доказательства. Этот подход защищает в том числе и нас от клеветы ➡️ Системы, где пострадавшим от сексуализированного насилия приходится доказывать, что это было недобровольно и что это вообще было (если речь о развратных действиях) ➡️ Системы, где особенно сложно доказать развратные действия от близких, потому что обычно это происходит без свидетелей и камер. Слова ребёнка против слов взрослого. А судебно-психологическая экспертиза – это лишь косвенное доказательство ➡️ Системы, которая так защищает извращенцев, что запрещает публиковать имена и фамилии педофилов из судебных решений, объясняя это закрытостью дела. Хотя логично, что дела закрыты ради защиты пострадавших. В странах, где есть открытые реестры педофилов, это делают в первую очередь из соображений общественных интересов и безопасности. Но это не про Узбекистан Я верю всем, кто нам пишет. Но есть случаи, когда огласка ничего не изменит, а только ретравматизирует. Порой ощущение, что бьёмся лбом об стену. Я не знаю, сколько нужно об этом говорить, чтобы изменились и подход, и законы. @contextuz