Post #578

"Путин поспорил с учителем истории о причинах пугачевского восстания. «Почему это стало возможным? Это такой элемент ослабления центральной власти», — подвел итог Путин". Исторически каждый новый присоединённый к Московскому княжеству город с округой становился отдельным уездом. Управление всеми уездами замыкалось на Москву, где существовали даже специфические «министерства регионального развития», например, Казанский и Сибирский приказы. К началу XVIII века уездов насчитывалось несколько сотен, и управлять ими из Москвы становилось почти невозможно. Пётр попытался разделить свою молодую империю на восемь вице-королевств - губерний, делившихся на провинции, а провинции уже на уезды. Но реформа, как и почти все реформы Петра, осталась незавершённой. Передавать реальную власть губернаторам Пётр не спешил, пытаясь все держать в своих руках. Вдобавок параллельно с губернской административной системой существовала параллельная военно-налоговая - страна делилась на дистрикты, каждый из которых содержал свой полк. (На самом деле всё было ещё запутаннее, но не суть). После смерти Петра число провинций начало расти, достигнув ко времени Екатерины числа 23. Административный бардак сохранялся, но главное - управление на местах всё так же было плотно завязано на Москву и Петербург. Местные чиновники были связаны по рукам и ногам многочисленными указами и инструкциями, лившимися на них из столиц. В результате власть на местах оставалась слабой, лишённой серьёзных полномочий, а вместе с тем и ответственности. Ответом Екатерины на восстание Пугачёва стала областная реформа. Вся европейская Россия была разделена на 50 наместничеств (позднее губерний). Почти все функции центрального правительства переносились в губернии, в столицах теперь контролировались только общегосударственный бюджет, внешнюю политику и вооружённые силы. (Хотя и управление армией было в значительной степени децентрализовано: гарнизонные батальоны подчинялись напрямую губернаторам, а во время войны командующий армией имел права повышать подчинённых в звании вплоть до полковника). Губернатор получал широкие полномочия, бюджет, но вместе с тем был ответственен за всё происходящее в губернии (вплоть до рекрутского набора). Вторым человеком в губернии становился предводитель дворянства - новая выборная должность: императрица демонстрировала своему дворянству, что достаточно ему доверяет, чтобы поручить контролировать работу назначенного ею наместника (губернатора). Иными словами, ответом на кризис стало не усиление центральной власти, а масштабная децентрализация. И, в общем, ответом успешным: ничего подобного восстанию Пугачёва в России больше не происходило, а сами пятьдесят губерний в почти неизменных границах дожили до 1918 года. Областная реформа до сих пор вызывает дискуссии. Екатерина не сумела привести в порядок законодательную систему (Уложенная комиссия провалилась) - правовая система представляла собой хаотичное нагромождение указов, накопившихся со времён Уложения Алексея Михайловича 1649 года. Не было в империи и нужного числа подготовленных бюрократов - открывать гимназии, как раз предназначенные готовить чиновников, стала только сама Екатерина. В результате децентрализация власти неизбежно привела к расцвету коррупции. Создание пятидесяти новых губернских управлений потребовало больших денег, и бюджет стал устойчиво дефицитным (и оставался дефицитным, по сути, до Александра III). Иными словами, результаты реформы получились смешанными. Но в мире, где любая проблема решается с помощью формулы "слабо ебёте", знать о таких деталях, конечно, ни к чему.