Post #1103

«Религия — не просто набожные мечтания, сказал я; религия не есть вообще самобытно существующее дело (Geschäft), которым можно было бы заниматься отдельно от других дел — скажем, в известные дни или часы; она есть внутренний дух, проницающий, животворящий и погружающий в себя всю нашу мысль и деятельность, непрерывно шествующую, впрочем, своим путем. Неотъемлемое условие религии — чтобы жизнь и господство Божие действительно жили в нас, сказал я. Однако при этом отнюдь не так много, как могло бы показаться после того, что мы сказали о третьем мировоззрении, зависит от сферы, в которой мы действуем. Разумеется, кого его познание возвысило до объектов высшей моральности, тот, если захватит его душу религиозное вдохновение, будет жить и действовать в этой сфере, потому что она есть его самобытное призвание. Кто пребывает в нижестоящей сфере, для того религия освящает даже и эту низшую сферу, и последняя благодаря религии получает пусть не материальное существо, но все-таки форму высшей моральности, в которой не заключается ничего сверх того, чтобы мы признали и любили свое дело (Geschäft) как волю Бога в нас и для нас. Если кто-то с этою верой возделывает свое поле или верно исполняет неприметнейшее ремесло, то он выше и блаженнее того, кто, будь это возможным, не имея этой веры, осчастливил бы человечество на много тысячелетий вперед. Таков, следовательно, образ и внутренний дух подлинно религиозного человека; он смотрит на свой мир, предмет своей любви и стремления, не как на некое наслаждение, — но отнюдь не потому, что меланхолия или суеверная робость представляет ему наслаждение и радость чем-то грешным, а потому, что он знает: никакое наслаждение не сможет дать ему действительной радости. Он смотрит на мир как на действование (Tun), которым он, именно потому, что это — его мир, единственно и живет, и может жить лишь в нем, и лишь в нем находит всяческое самоудовлетворение. И этого действования, в свою очередь, он желает не для того, чтобы мог стать действительным его успех в чувственном мире; как и на деле успех или неуспех нимало не заботит его, но он живет лишь в действовании, понимаемом чисто как действование, а желает он его потому, что таковы воля Бога в нем и его собственная, подлинная причастность бытию. И так жизнь его и течет вполне просто и чисто, не зная, не желая, не вожделея ничего иного, никогда не возносясь над этим своим средоточием, не трогаясь и не печалясь ничем, вне его находящимся». Фихте. Наставление к блаженной жизни, или также учение о религии. С. 73-74.