Post #1126

«Религия, как мы уже отметили в нашей третьей речи, способна поднять совершенно над всем временем и над всякой современной и чувственной жизнью, не принося при этом ни малейшего ущерба законности, нравственности и святости жизни, охваченной этой верой. Даже и при полной убежденности в том, что все наши действия на этой земле не оставляют после себя ни малейшего следа и не принесут никакого плода и что божественное может быть извращено и употреблено во зло и для еще более глубокой нравственной порчи, можно продолжать действовать, просто хотя бы для того, чтобы сохранить прорывающуюся в нас божественную жизнь, будучи связанным с более высоким порядком вещей в грядущем мире, в котором ничто произошедшее в Боге не исчезает. Так, например, апостолы и вообще первые христиане посредством своей веры в небесное царство уже при жизни совершенно поднялись над землей и настолько отказались от ее дел,государства, земного Отечества и нации, что больше даже и не обращали внимания на них. Это также возможно и ныне, также легко для веры, и нужно будет с радостью покориться, если непременной волей Бога будет, чтобы мы больше не имели земного Отечества и в нем были бы изгоями и слугами; и все же это неестественное состояние и не правило движения мира, но редкое исключение. Это очень превратное применение религии, которое среди прочего очень часто имело место в христианстве, когда она сразу, не принимая во внимание существующие обстоятельства, направляется к тому, чтобы призывать к отрешенности от дел государства и нации как к истинно религиозному образу мысли. При таком положении, если он действительно и истинно таков, а не вызван лишь религиозным мечтательством, земная жизнь теряет всякую самоценность и превращается исключительно только в преддверие истинной жизни и трудное испытание, которое переносят только лишь из послушания и покорности Божьей воле. И тогда верным будет то, как это многие и представляли, что бессмертные духи только для их наказания погружены в земные тела, как в темницы. При правомерном же порядке вещей, напротив, сама земная жизнь должна быть истинно жизнью, которой можно радоваться и которой, конечно в ожидании высшей, можно благодарно наслаждаться; и хотя верно, что религия есть также и утешение противоправно попранного раба, но все же смысл религии состоит в первую очередь в том, чтобы сопротивляться рабству, не допускать его и не опускаться до голого утешения несвободных. Тирану, пожалуй, подобает проповедовать религиозную покорность и указывать на небеса тем, кому на Земле он не намерен дать местечка; нам же не должно торопиться усваивать рекомендуемое им воззрение на религию, мы должны, если только в силах, препятствовать тому, чтобы Землю превращали в ад, с целью возбудить большее стремление на небеса. Естественное стремление человека, от которого он должен отказываться только в действительно бедственном положении, состоит в том, чтобы найти небеса уже на этой Земле, перелить вечно пребывающее в свое земное дело; взращивать и воспитывать непреходящее в самом временном — не просто непостижимым образом, будучи связанным с вечным не только лишь непроницаемой для взгляда смертного пропастью, но зримым самим взглядом смертного образом». Фихте. Речи к немецкой нации. С. 189-191.