Post #18

О Царстве Божьем «Понимаю: ты говоришь о государстве, устройство которого мы только что разобрали, то есть о том, которое находится лишь в области рассуждений, потому что на земле, я думаю, его нигде нет. – Но быть может, есть на небе его образец, доступный каждому желающему: глядя на него, человек задумается над тем, как бы это устроить самого себя. А есть ли такое государство на земле и будет ли оно – это совсем неважно. Человек этот занялся бы делами такого – и только такого – государства. – Да, так и следует». Мысль из 9 книги «Государства» Платона. Даже если истина не реализована в общественном бытии, разумно одно – следовать ей, ибо в ней обретается благо. Иными словами, истина безусловна. На ум мгновенно приходят первохристианские мученики, для которых Царствие Божие уже пришло, несмотря на то, что общественно оно «ещё не реализовалось». Царствие Божие, будучи возможностью (и одновременно целью) всей истории, стало в духе мученика самой действительностью. Для него история завершилась, обрела свой положительный результат. Потому он и мученик, ведь мученичество есть разрешение того противоречия, которое возникает между обществом (от которого до времени сокрыто грядущее Царство) и человеком, в котором Царство уже реализовалось. Оттого общество и видит в этом человеке преступника или даже богохульника, попирающего Святая Святых определённой исторической эпохи. Таким образом, мученик, находясь в определённом историческом контексте, становится гражданином вечного государства или Царства Божия. Иными словами, Царствие Божие рождается на земле через его жизнь. Как неслучайно общественное неприятие мученика, так неслучайно и со стороны мученика пренебрежение нынешними благами. Прикоснувшись к вечности, он приобрёл то, что невозможно уничтожить, тем самым всему временному дав истинное определение. Отсюда его бесстрашие и особенная дерзость. Так, однажды мученик Лаврентий во время казни ответил своим мучителям: «Вот, вы испекли одну сторону, поверните на другую и ешьте моё тело!». То есть, даже смерть, по слову апостола, становится для мученика приобретением, ибо в ней выкристаллизовывается его прикосновение к вечному и верность этому прикосновению. Когда читаешь и думаешь об этом, то желаешь и собственную кривую мысль срезонировать с первообразом. Желаешь всё больше замечать, куда направляется твоя индивидуальная история и насколько она разошлась с тем, что есть истинная цель. Цель всей истории. Иными словами, желаешь бодрствовать. А бодрствовать – значит видеть Цель.