Post #44

Тертуллиан о молитве «Отче наш» (2) «Слова: "хлеб наш насущный (quotidianum) даждь нам днесь" мы должны понимать скорее духовно. Ибо Христос есть наш хлеб, так как Христос – жизнь и хлеб жизни. "Я, – говорит, – хлеб жизни" (Ин 6.35). И несколько выше: "хлеб есть Слово Бога живого, Которое сходит с небес". И Тело Его подаётся (censetur) в хлебе." Сие есть Тело Моё" (Лк 22.19). Итак, молясь о хлебе насущном, просим постоянной пребываемости во Христе и неотделимости от Его Тела. Но поскольку рассматриваемое выражение допускает и чувственное толкование, последнее не может быть (принимаемо) без сохранения уважения и к духовному учению. Ибо заповедует просить о хлебе, который именно необходим верующим, "прочего же язычники... ищут" (Мф 6.32). Это же внушает примерами и разъясняет притчами, когда говорит: "неужели отец возьмет хлеб у детей и даёт псам" (Мф 15.26)? Также: "неужели сыну, просящему хлеба, даст камень" (Мф 7.9)? Показывает, следовательно, чего от отца ожидают чада. Да и этот в полночь толкущий в двери просит хлеба (Лк 11.5)! Справедливо присоединяет: "даждь нам днесь", так как предпослал: "не заботьтесь о завтрашнем, что вы будете есть" (Мф 6.34). Об этом и притчу предложил о человеке, который, при обилии собранных плодов земли, помышлял о расширении житниц и о долгом благополучии, но в туже ночь он умирает... Он также научает нас просить: "прости нам долги наши". Прошение о милости есть полное признание вины, ибо кто просит о милосердии, тот сознаёт грех. Так показывается, что покаяние угодно Богу, ибо Он более желает его, нежели смерти грешника (Иез 23.11). В Священном Писании "долг" есть образное выражение для обозначения греха... Для полноты столь простой молитвы Он присоединил, чтобы мы молились не о прощении только грехов, но и о совершенном их отвращении: "не введи нас во искушение", то есть, не допусти, чтобы мы страдали, – от того, кто искушает. Да будет далека мысль, что Господь, по-видимому, искушает, – как будто Он не знает веры каждого или радуется падению; и неверность, и злоба принадлежат диаволу... "Не введи нас во искушение" означает: "но избави нас от лукавого (от всякого зла)"... А чтобы мы не оказались далеко и от заповедей, и от Божьего слуха, память о заповедях прокладывает молитвам путь к небу; из них главнейшая та, чтобы мы не прежде приступали к алтарю Божьему, чем разрешили разделяющий нас с братьями какой-нибудь раздор или обиду. И как можно приступать к миру Божьему— без мира? К прощению долгов — с их сохранением? Каким образом умилостивит Отца гневающийся на брата, когда всякий гнев нам изначально воспрещён? Ведь и Иосиф, отпуская братьев с тем, чтобы они привели отца, говорит: И не гневайтесь в пути (Быт. 45,24). Он, надо думать, наставлял нас, ибо и в других местах наше учение называется "путём". Поэтому, стоя на пути молитвы, да не приступим к Отцу с гневом. И Господь, возвышая Закон, ясно приравнивает гнев на брата к убийству. Он воспрещает отплачивать даже дурным словом; если же необходимо иногда гневаться, то не далее захождения солнца, как наставляет апостол (ср. Эфес. 4,26). В самом деле, разве не безрассудно или день проводить без молитвы, медля идти навстречу брату, или разрушить молитву, упорствуя во гневе? Не от гнева только, но от всякого вообще смятения душевного должно быть свободно молитвенное настроение, проникнутое тем же духом, каков Тот Дух, к Которому она устремляется. Ибо не может быть познан дух осквернённый — Святым Духом, как не познаётся печальный — радостным, стеснённый — свободным. Никто не воспринимает противоположного себе, а всякий допускает только родственное себе».