Post #9208

🪖🏛 Вчера много писали о 200-летней годовщине восстания декабристов. Обычно декабристов обсуждают в контексте идей — тех, которых придерживались они и их оппоненты. К идеям можно относиться по-разному, то же самое касается и личностей. Интереснее взглянуть на условия, в которых эти личности пытались воплотить свои идеи. На мой взгляд, 1825 год был последним вздохом эпохи дворцовых переворотов, когда гвардия меняла на троне монархов по своему вкусу, в последний раз и вовсе дойдя до цареубийства (да что там – просто до убийства толпой одного ночью у него в спальне). В XVIII в., конечно, обходились без разговоров о несчастных крестьянах, а прямо, не таясь, отстаивали политические и экономические интересы своего социального круга. Да, декабристы вдохновлялись не своими русскими предшественниками, а французскими революционерами и их последователями в Европе (которые сначала пришли к Бонапарту, а потом к поражению) — но на деле были ближе скорее к Миранде, Боливару и другим латиноамериканским военным каудильо своего времени. По сути, восстание декабристов было попыткой аристократического военного переворота, которая в случае успеха привела бы к власти тот или иной набор персоналий из высшего дворянства. Даже на этапе восстания у него не было единого руководства (Северное и Южное общества действовали несогласованно), а перед началом выступления на Сенатской площади руководителям Северного общества пришлось назначить диктатора (князя Трубецкого) из-за внутренних разногласий. Если ситуация складывалась так ещё на этапе подготовки восстания, то в случае победы все эти люди, скорее всего, по доброй латиноамериканской традиции пришли бы к гражданской войне или, по крайней мере, к конфликтам между новоиспечёнными «директорами» (и/или Северным и Южным обществами). Эти конфликты неизбежно разрешались бы с привлечением армии на ту или иную сторону. Насколько бы затянулась эта борьба мы, конечно, сегодня можем лишь гадать — возможно, кто-то один быстро взял бы верх и всё закончилось. Ясно лишь то, что жителям Российской империи пришлось бы готовиться к прелестям жизни в Республике Великая Северная Колумбия и изучению в школе своих аналогов Габриэля Гарсиа Маркеса. (Некоторые авторы, впрочем, всерьёз полагают, что лучше так, чем 1917). Я не так давно пришёл к мысли, что победа Николая I в те дни была не просто победой лоялистских сил над революционерами, консервативного абсолютизма над республиканцами и реформистами. Николай, по сути, остановил последнюю в истории Российской империи (до 1917 г.) попытку военного переворота и заложил основу для появления в России государственности модерна – где правят правительство и бюрократия, а армия подчинена гражданским властям, а не «авторитетным офицерам». А без такой государственности была бы невозможна последующая либерализация при Александре II и демократизация при Николае II. Сначала вы выстраиваете модерное государство, а потом уже его либерализуете и демократизируете — в противном случае у вас попросту отсутствует объект для воздействия. В этом плане роль Николая Павловича в России крайне недооценена: на него смотрят так, будто к моменту его прихода к власти в России уже было государство современного типа, а он вместо реформ решил закрутить гайки и всё заморозить, чтобы вдруг чего не вышло. На деле Николаю пришлось проводить авторитарно-консервативную модернизацию, реформируя экономику и госаппарат и вместе с тем стараясь избежать клинча с высшей аристократией, которую ему пришлось столь жёстко приструнить при вступлении на престол (впрочем, уже то, что повешенных было лишь пятеро, многое говорит о реальном соотношении политических сил на 1825 г.) #история#политология @verdachtig