Post #9646

Теперь попробуем прикинуть, были ли варианты у государя-партии сохранить СССР, потеряв себя и свою власть. Такая возможность требовала прежде всего достаточно широкой и живой исторической оптики внутри Государя, позволявшей оценить успех миссии и сделать выводы. Ленин брался за мировую революцию и преуспел только в России; Сталин строил социализм в одной стране, так что коммунизм как цель конкретной партии, а не как абстрактный идеал - был завален. Оглянувшись назад после полета Гагарина, государь мог сказать: действительной его исторической миссией оказалась не мировая революция, а быстрая радикальная модернизация пространства бывшей Российской Империи, модернизация в рамках мировой левой. Конечно, много что можно сказать об этом извне, да даже и изнутри: первую генерацию талантливых техников, руководителей, инженеров уничтожил Большой террор. В этом плане символическая гибель первого красного порыва к модернизации фиксируется самоубийством Орджоникидзе. Возглавляя РКИ-ЦКК в период становления советской экономики, он возглавил ВСНХ в самый важный период: когда совокупность экономических сообществ вырастала в мощную централизованную индустриальную махину. При Орджоникидзе заложена система массового высшего технического образования под эту махину; при нем ВСНХ перерос в наркомат тяжелой промышленности, из которого уже в конце 30-х отпочковалось множество промышленных наркоматов, которым уже было суждено стать министерствами и многим - дожить до наших дней. Смерть Орджоникидзе в этом плане увенчала расправу над создателями индустриального ядра СССР. Но тем не менее - работа проведена и на май 1961 года - успешно. Можно сворачиваться и это можно сделать так, чтобы сохранить красный флаг живым. Первым и главным шагом могла стать действительная политическая десталинизация - именно, отход от сталинской традиции единоначалия к легальному фракционализму в партии. Благодаря легальной фракционности в политическую и медиаполемику попадали бы действительно важные вещи - и через эту полемику разные страты партии и государства учились бы видеть друг друга и страну в целом. Эта фракционность, как и любая иная, обрела бы две оси: вертикальную (идеологическую-отраслевую) и горизонтальную (региональную). Легализация уже сложившихся к тому времени групп интересов подготовила бы уже и конфедерализацию партии, и переход в многопартийность. При этом в каждой новой легальной партии отцами-оснвоателями были бы коммунистические зубры, да и все эти партии находились бы идеологически достаточно близко к "крайне левой". Постепенно, само собой развитие республиканских партий поставило бы на повестку дня реформу федерации - но под эту реформу уже существовали бы все необходимые идеологические (в плане воображения будущего), социальные и политические вводные. Иными словами, СССР мог органично перерасти в многопартийную конфедерацию. В итоге Государь бы перестал существовать как единый субъект власти - но он ушел бы постепенно, сохранив лицо и оставив миру мощное левое государство. С точки зрения базового целеполагания РКП (б) это был бы максимально возможный исторический успех. Случилось же, как мы знаем, совсем иное: формальная часть института власти государя забетонировалась, при этом правление Брежнева прошло в рамках флера манифеста о вольности номенклатурной: региональные сети партийцев выдохнули от лишнего пафоса, чисток и террора. Опасаясь делиться властью ввиду возможной правобуржуазной реакции, государь дотащил эту свою власть до момента. когда ее отжали буквально правые буржуа - выросшие, что характерно, из государевой молодежки. И это тоже далеко не худший вариант. Если все же смотреть извне оптики государя - даже, возможно, лучший.