Post #132

ЧАСТЬ II 🇮🇷Новый Иран со старой системой или военно-клерикальный гибрид? Как изменился Иран. 🔴Наследственная теократия как необходимость Избрание Моджтабы Хаменеи, даже если оно не противоречит букве конституции, явно противоречит её духу — доктрине велаят-э факих, требующей, чтобы рахбаром был наиболее авторитетный богослов. При этом Моджтаба аятоллой фактически не является в традиционном смысле. Совет экспертов при его избрании нарушил собственные правила, установив в Иране фактически наследственную клерикальную монархию. Это принципиальный момент. Теократическая легитимность в классическом хомейнистском понимании требовала, чтобы власть рахбара опиралась на религиозный авторитет — независимый от аппаратных интересов. Этот буфер теперь упразднён. Моджтаба получил власть не благодаря богословскому статусу, а благодаря фамилии и связям с КСИР. Следовательно, он должник силовиков с первого дня — а значит, и реальная власть структурно принадлежит им. 🔴Война как катализатор трансформации В своём первом обращении, зачитанном диктором по государственному телевидению, новый рахбар пообещал продолжить блокаду Ормузского пролива и анонсировал удары по американским базам в соседних странах. Западные востоковеды традиционно относят Моджтабу Хаменеи к «ястребам» — сторонникам жёсткой линии в отношении Израиля, США и внутренних оппонентов. Но показательно другое: это обращение зачитал диктор. Рахбар не вышел в эфир сам. Война, убившая его отца, мать, жену и сына, одновременно легитимизировала передачу власти и физически вывела его из строя. Как отметил политолог Георгий Асатрян, расправа над руководством Ирана является ошибкой США и Израиля — такие удары лишь дают новые стимулы к сопротивлению. И именно устранение лидера обнажило, что система умеет жить без лидера. Иран сегодня — это военно-клерикальный гибрид, который достиг точки, где две составляющие этого гибрида слились настолько плотно, что граница между ними перестала иметь операциональное значение. Тюрбан и погоны больше не конкурируют — они управляют совместно, причём в условиях войны погоны неизбежно доминируют. Рахбар при этом остаётся — как символический центр системы, как источник религиозной легитимности для решений, которые принимают другие. Это делает Иран одновременно более непредсказуемым и более непрозрачным: непредсказуемым — потому что КСИР действует по своей логике, по-военному рационально и вне переговорных категорий; непрозрачным — потому что переговорная цепочка с таким режимом не имеет очевидной точки входа. Сегодня, на сороковой день после гибели Али Хаменеи, Иран хоронит эпоху, в которой рахбар был реальным центром власти. И на смену уже де-факто пришел тот самый военно-клерикальный гибрид. Восточный Контекст / Подписаться / YouTube / TikTok / Instagram