Post #230

В.В. Путин и Аббас Арагчи встретились в Санкт-Петербурге. На встрече присутствовали Лавров, начальник ГРУ Костюков, посол Джалали и замминистра МИД Ирана Гарибабади. Состав делегации говорит о многом — начальник военной разведки за столом переговоров - это далеко не протокольная деталь. Речь идет не просто о политическом сочувствии, а о чем-то более операциональном и координационном. Хотя это и так было очевидно. Арагчи описал встречу как "очень хорошую" и сообщил, что Путин заявил о восхищении "иранским сопротивлением" и готовностью России делать все, что отвечает интересам Ирана. Это стандартная российская риторика поддержки без обязательств, но в данном контексте она несет немного иной смысл. Ушаков после встречи допустил, что Россия может передать Вашингтону «соображения», проанализировав то, что скажет Арагчи по возвращении в Тегеран, и сигналы от американцев и израильтян. Формулировка в принципе любопытная. Россия позиционирует себя как сторону, которая слышит всех, но не берет на себя ничего конкретного. Для Кремля это почти идеальный ракурс — статус незаменимого переговорщика может укрепиться без военных рисков и дипломатических обязательств. Есть, однако, и уязвимость в этой позиции. Если США и Иран в какой-то момент договорятся напрямую — через Оман или Пакистан, минуя Москву, то российское посредничество обесценится в одночасье. Именно поэтому Россия объективно заинтересована в том, чтобы переговорный процесс продолжался, но не завершался слишком быстро и не слишком выгодно для Вашингтона. Восточный Контекст