Post #373

Кстати, по поводу Посейдона (это достойно отдельного поста, на который пока нет сил). Несмотря на то, что греки были отличными мореплавателями и строили везде и повсюду колонии, моря они боялись совершенно иррационально. Мореплаванию (как торговле и письменности) они научились у финикийцев, но море воспринималось ими как нечто абсолютно иномирное. Оба слова, означающие море в древнегреческом, - тхаласса (θάλασσα), женская божественная персонификация моря, и понт (πόντος), открытое море, - имеют догреческое происхождение. Понт, скорее всего, - пеласгийское. Но древние греки - как индоевропейцы - совершенно точно знали большую пресную воду, т.е. реки. Океан, если мы вспомним мифологию, - это река, опоясывающая мир. В мировоззренческой парадигме древнего грека люди, которые выходили в море, вообще были отдельным видом. Если вспомнить историю Гекаты, то - по Гесиоду - она властвовала в том числе и над морем как пространством, но пространством абсолютно лиминальным, потому что Геката управляет именно такими. И она же - вместе с Посейдоном - защищала тех, кто в море. Но примечательно другое: этот первобытный индоевропейский ужас перед глубокой открытой водой сохранился не только у древних греков, но и у кельтов (которые, в общем-то, тоже жили в окружении моря) - у ирландцев и особенно у валлийцев. У ирландцев с моря приходят фоморы - страшные иномирные существа с особой магией, а у валлийцев темная морская вода - это Аннун (дословно - “бездонный”), потусторонний мир. Как сказала моя преподавательница вчера, когда мы обсуждали эту сложную морскую тему, “Посейдон - абсолютно маргинальное хтоническое создание”. Там еще безумно интересная связь между морем и лошадью, но об этом как-нибудь потом.