Фатьянова

Жесть, 2 🤡, 1 🤮, 1 💩 Зачем эти люди на меня подписаны )

30 🔥 и будет фоточка

Тут такое дело. Я сегодня впервые в жизни участвую в нюдосчетверге 💪

Благотворительному свопу быть! В ближайшее воскресенье 28 апреля — день, чтобы избавиться от лишнего и ненужного и обрести долгожданное, желанное и то, что в пору. Приходите ко мне на веранду с видом на город. Здесь будет: диджей сеты от людей с лучшим музыкальным вкусом, welcome лимончела от меня, закуски, прекрасное настроение, и, конечно, рейлы с платьями, куртками и футболками, украшения, книги и бытовые предметы. Вход: 15+ лари (все собранные средства направлю в Helping to Leave на помощь украинским переселен:кам ♥️, куда ж ещё). Платите за вход — берёте все, что захотите. Приносите свои вещи тоже. Все, что не найдёт новых хозяев и будет в хорошем состоянии, отдам в Choose to help ♥️ Время свопа: 18:00-20:00, 28 апреля (вс). Хочешь прийти? Пиши в лс тут @irmadeteradigula — вышлю адрес. Зовите друзей и приводите их смело с собой. За репост отдельно всем любовь. Всем свооооп 🙌

Час назад гуляли с Марселем. На улице была тишина, ни души. Все смотрели отбор Грузии на Евро. Сейчас на улице толпы. Шум, крики, сигналят машины. Грузия прошла. Ура! 🎉

Привет! Пришла по делу. Мы собираем гроши на ночёвки в шелтерах для пожилых украинцев, которые уехали из-под обстрелов на более безопасные территории в Украине (полностью безопасных мест сейчас, к сожалению, в стране просто нет). Собираем €1150, уже есть чуть больше половины суммы, но нужно ещё €476. Идеальная сумму доната — €12,5 Почему? Это одна ночёвка в Харькове или Сумах для человека, вернувшегося из оккупации или выехавшего из прифронтовой зоны. €200 — сумма месячного проживания в шелтере для человека в кресле-коляске, например. Мы селим людей с ограниченной мобильностью туда, где за ними есть должный уход, питание и комфортные условия жизни, пока они ждут восстановления документов или родственников, которые их заберут к себе. Война не заканчивается. Усталость растёт. А мы в Helping to Leave продолжаем ежедневно помогать людям. Это капец как важно. Как и любое пожертвование. Так что буду очень благодарна за помощь: https://donate.stripe.com/8wMdSGbNJaGSfmgbJ7

исправила!

(Я, кстати, тоже паспорт в руки члену комиссии не дала, но мне проголосовать дали в отличие от Давида. Ну, просто потому что могут.) Голосовала я за Юлию Навальную — но, боюсь, что эту галочку мне не засчитают, поэтому поставила еще галочку за Даванкова. (Я сначала хотела голосовать за Харитонова как самого популярного, потом хотела испортить бюллетень, потому что стало совсем тошно, а смысла в этом примерно столько же, но в итоге проголосовала за Даванкова, просто потому что этот упырь так боится много набрать (чтобы его потом не посадили за излишнюю популярность), что мне показалось самым веселым проголосовать именно за него). И не пожалела: в Праге голосование только сегодня, и уже есть экзитполы: Даванков у нас набрал 66%, еще 25% испорченных. И я рада, что — впервые в жизни — попала в такую монолитную показательную протестную группу. У Путина в Праге меньше 5%. При этом очередь была такая большая, что огромное число людей просто не успело проголосовать до закрытия участка. И это за редким исключением были очень приятные люди. Я рада, что простояла с вами в этой очереди. Пожалуйста, приходите на выборы и зовите близких. Для каждого из нас важнее всего — знать, что нас много.

Я совершенно не ожидала, что эти "выборы" станут для меня каким-то сильным личным переживанием. Споры про лучшую стратегию меня ужасно раздражали: понятно, что выборы полностью нелегитимны, кандидаты — один страшнее другого, нет разницы, кого из альтернативных выбирать, главное — доползти, проголосовать за любого из 3 непутиных или испортить бюллетень и отметиться в полдень. Изучать и анализировать трех альтернативных смысла нет: они все конченые мрази, это специально так, важно преодолеть омерзение и просто выразиться против Путина как возможно. Но в очереди меня внезапно захлестнула волна отвращения от мыслей о том, что я участвую в том же, к чему принуждают людей на оккупированных территориях. Параллельно шли бомбежки Одесы, я бесконечно скролила новости оттуда, и хотелось просто бросить чем-то в консульство и уйти. Но я задвинула эти мысли, потому что именно этого хочет власть от таких, как я: заставить нас чувствовать отвращение и не голосовать вовсе. Значит, надо взять себя в руки и делать обратное. В Праге была огромная очередь, и в ней было столько замечательных людей, что я просто офигела. Обычно выборы (я 10 с лишним лет наблюдала или работала в комиссиях) были для меня головокружительным прыжком из пузыря единомышленников: только в дни голосования я смотрела в глаза сотням людей (самых разных, а не просто ментов), которые мыслят совсем не так, как я. Между выборами я уползала обратно в свой пузырь, где все против всего плохого, и из которого надо только выпрыгивать воевать с ментами и судьями. А в этот раз было ровно наоборот: тысячи людей, пришедших со мной на один участок, пришли сказать то же, что и я. Это было совершенно новое чувство. А комиссия наоборот стала для меня отрезвляющим приветом из прошлого, и общаясь с ней, я вдруг осознала, что я 2 года не была на расстоянии вытянутой руки с теми, кто ежедневно своим маленьким делом поддерживает режим. Такие люди не были кругом моего общения в России, но я постоянно с ними общалась: в судах, полиции и похожих местах. Поэтому небольшая стычка на нашем участке — Давиду не дали проголосовать, потому что он отказался передать паспорт в руки члену комиссии — для меня внезапно оказалась сильнейшим вьетнамским флэшбеком: Комиссия действовала незаконно, и, как и все комиссии в таких ситуациях, пыталась делать это с милым лицом и даже какими-то шуточками. Я с этими шуточками раньше легко могла справиться: все мое правозащитное прошлое состояло из этих полуироничных перепалок со злом, когда ты и мент/судья/член комиссии то орете друг на друга и угрожаете, то шутите. Конечно, меня стабильно накрывало ужасом и ненавистью от всего этого, но фоново мне всегда было в этом общении легко: легко, весело и страшно, — не потому, что мне принципов и ярости не хватает (хватало на всё), а просто потому, что я базово очень люблю людей. И для меня все менты, судьи и члены комиссий все равно в первую очередь всегда были людьми — с которыми я яростно воевала, но в которых я, как это ни странно, до последнего верила: верила, что они однажды поймут и изменятся. Но 24 февраля действительно все изменилось. Если раньше можно было как-то представить, что люди реально не понимают последствий своих маленьких моральных уступок и подлости, то с 24 февраля результат каждой такой маленькой подлости стал доступен всем в прямом эфире кровавой мясорубкой 24/7. Понятно, что и до 24 февраля все было однозначно, но моих запасов любви к людям хватало на то, чтобы, не переставая яростно воевать, все равно как-то пытаться чужую подлость осмыслить и надеяться, что люди могут в любой момент измениться и перейти на другую сторону истории. Но эти запасы кончились. Поэтому увидеть сегодня, два года спустя, таких же людей, которые с вежливой улыбкой делают свое маленькое зло, стало для меня каким-то внезапным столкновением с реальностью. Не потому, что я не знаю, как это работает (или не знаю, что все стало на всех уровнях в миллион раз хуже). А просто потому, что я физически два года не была в одной комнате с такими людьми.

Этого всего не может быть.

Машину с гробом забрасывают цветами. Люди кричат «Спасибо, Алексей!» После выноса гроба качество трансляции с территории храма сильно ухудшилось.

Алексея заносят в храм