Post #568

Язык утраты Горе — универсальный человеческий опыт, с которым каждый сталкивается на протяжении своей жизни. Но язык, на котором мы говорим, не просто описывает горе — он формирует то, как именно мы его переживаем, замечаем и осмысляем. Считается, что язык определяет мышление. Так, например, в одном выступлении TED Talks отмечали, что в языке австралийского народа куук-таайорре не используют слова «лево» и «право», а только стороны света: север, юг, запад, восток. Поэтому представители этого народа ориентируются в пространстве намного лучше, чем другие люди. Точно так же работает и со словами, выражающими чувства и ощущения. Во многих культурах существуют слова, описывающие очень конкретные оттенки горя, тоски или утраты, для которых в иных языках приходится подбирать целые предложения: ▫️В португальском языке есть слово saudade. Это одно из самых известных «непереводимых» слов. Оно описывает ностальгию, меланхолию и тоску по тому, что отсутствует — человеку, месту и времени, которое может никогда не вернуться. ▫️В японском языке выражение mono no aware означает чувство тихой печали от осознания быстротечности всего: красоты, жизни, любви. ▫️В валлийском языке слово hiraeth означает ностальгию, смешанную с горем по утрате дома, времени или человека, иногда даже того, чего никогда не существовало. Даже русское слово «тоска» не до конца переводится на другие языки. Владимир Набоков описывал его как «неясная боль души, страстное желание в отсутствии объекта желания, болезненное томление, смутное беспокойство, умственные страдания, сильное стремление». В английском есть слово closure, которое можно трактовать как «закрытие», завершение эмоционального процесса после утраты. Но оно вызывает споры: для многих людей горе не «закрывается», а остается частью жизни. Исследователи отмечают, что из всех человеческих переживаний горе, пожалуй, наиболее трудно поддается выражению словами, а переживание горя всегда культурно и языково обусловлено. Так, получается, что если в языке есть слово saudade, то человек может распознать в себе именно это состояние — не просто грусть, а смесь тоски, любви и памяти. А если подобного слова нет, то переживание не исчезает, но становится размытее, менее определенным. Язык не просто описывает горе, он может задать форму, в которой его можно прожить, и чем больше слов у нас есть для описания утраты, тем точнее мы можем понять, что именно мы чувствуем.