Post #11696

Как меняется понимание частного и публичного и почему доверие становится новой валютой? С удовольствием слушаю лекции Леши Фокина по фотографии из его авторского курса. Рассуждая о том, что сегодня стрит-фотография, да и фотография как таковая, меняются, в качестве одной из причин этому он упомянул нововведения, в связи с которыми важно заранее получать разрешение на съемку от людей, попавших на снимок. К примеру, по словам Леши, его как-то раз не взяли на один японский конкурс из-за отсутствия таких разрешений к снимкам десятилетней давности, на которых были изображены жители Москвы. Вы можете себе представить? Возможно, только у меня подобное вызывает удивление и даже какое-то внутреннее сопротивление. Но, если вдуматься, ситуация очень точно показывает, насколько радикально меняется само понимание публичного и частного. История Леши, с одной стороны, — это пример конфликта фундаментальных прав: свободы самовыражения в искусстве и права на неприкосновенность частной жизни. С другой стороны, это показатель не только социального, но и когнитивного сдвига, касающегося того, как мы мыслим себя и другого, собственно, человека вообще. То, что происходит со стрит-фотографией, описал У. Бек через идею общества риска. Он показал, что социальная практика начинает регулироваться не фактическим вредом, а вероятностью его наступления. Сам факт потенциального нарушения прав уже влияет на поведение — художник заранее ограничивает себя, вписывая свое творчество в определенные рамки. Подобный социальный порядок М. Фуко объясняет через концепцию управления, когда власть действует через создание условий, в которых люди сами дисциплинируют себя, надзирают за собой и стремятся к соответствию нормам. Получается, это не государство напрямую запрещает снимать улицу и людей, а сам фотограф начинает мыслить в категориях допустимого и недопустимого, встраивая собственную деятельность в то, что было немыслимо вчера, но стало нормой сегодня. В результате меняется не только практика, но и сам субъект. Происходит переосмысление себя как агента: на что я имею право? где проходят границы моего действия? где заканчивается моя свобода и начинается чужая? Подобное переосмысление особенно интересно, ведь стрит-фотография исторически была, по сути, народной этнографией — именно спонтанным фиксированием городской жизни. Что это значит для нас? Если ранее мы воспринимали город как общее поле для относительно свободного наблюдения, оно было одновременно ничейным и «всейным» (простите) местом, то теперь это пространство фактически раздроблено. Теперь недостаточно просто задокументировать повседневность, нужно согласовать с субъектом факт ее документации. Поэтому любое действие — потенциальное вторжение. И именно поэтому сегодня многие начали говорить о доверии как о новой валюте. По Н. Луману, доверие — механизм снижения сложности социального мира и инструмент управления неопределенностью будущего, это когнитивная стратегия. И поэтому для бизнеса это означает, что конкуренция все больше будет идти за уровень прозрачности намерений, а предсказуемость поведения компании выйдет на первый план. И именно это будет условием налаживания взаимодействия компании с человеком. #повседневность