Post #788

Пётр Козлов, сподвижник Пржевальского и первооткрыватель мёртвого города Хара-Хото, однажды пытался устроить переговоры с российским правительством Далай-ламы XIII, который в тот момент был в бегах из-за вторжения в Тибет британской военной экспедиции. Договориться не получилось: Россия не хотела портить отношения с империей Цин и вообще потихоньку выходила из Большой игры. В результате Далай-лама вернулся на родину и спустя некоторое время провозгласил независимость Тибета. При нём в Лхасе начали печатать деньги, появились электричество и телеграф, а также большие налоги, которые должны были покрывать военные затраты. Далай-лама предвидел столкновения Тибета с Китаем и готовился заранее. В числе прочих был введён совершенно анекдотичный побор — знаменитый «налог на уши и на нос». Этот во всех отношениях замечательный человек, за которого просили Козлов и бурятский лама Агван Доржиев (дипломат и учёный, открывший первый дацан в России), был в своеобразных отношениях с Богдо-гэгэном VIII, монгольским духовным лидером. Богдо-гэгэн — один из высших лам традиции гелуг и третье лицо в тибетском буддизме после Далай-ламы и Панчен-ламы. Но именно в этом случае иерархия не работала: из Пекина монгольского лидера настойчиво принуждали к выдворению лидера тибетского. В результате на людях отношения между ними были, мягко говоря, натянутыми. В то же время есть доказательства, что несколько раз оба лидера встречались почти что тайно и, видимо, обсуждали возможность добиться независимости своих стран. Монастырь Гандантэгченлин, единственный во всей Монголии, работавший в советское время, известен огромной статуей бодхисаттвы в окружении тысячи статуй поменьше, а ещё тем, что именно здесь останавливался беглый Далай-лама и разыгрывалась одна из партий Большой игры в начале прошлого века. Уже скоро увидим это место своими глазами в нашей монгольской экспедиции. Места ещё есть, присоединяйтесь на fram.club!