Post #53

Валерия Новодворская: «Гибель, гибель!» Интервью газете "Консерватор, 04 апреля 2003 г. Новодворская — No comments. Все понятно. Ее надо воспринимать как явление эстетическое, законченное, в своем роде совершенное Не принимая, разумеется, всерьез многих ее высказываний (на серьез и не рассчитанных), но уважая последовательность. Ибо в смысле последовательности Новодворская — истинный консерватор: как законсервировалась во время своей первой акции (1968-й, разбрасывание листовок в Большом театре), так и не расконсервировалась ни на миг. СССР рухнул, карта мира перекроилась, десятки правительств канули в небытие, три поколения политиков промелькнули по небу полуночи и закатились за горизонт, а Новодворская не меняется даже внешне. Те же интонации. Тот же пафос. Тот же стиль, цитатный и едкий, которому именно у нее научился Максим Соколов. Это консерватизм. И хотя я никому не пожелаю такого консерватизма, но отечественным консерваторам (и не только им) очень была бы полезна малая толика упертости. Готовности стоять на своем. А кроме того, Новодворская иногда бывает очень точна в определениях. Ей бы на себя с той же беспощадностью посмотреть. «Я бы обиделась, а Гайдар проглотил» — Вы все еще называете себя революционером? Или все-таки политиком? — Для России политик — сомнительная аттестация. У нас две разновидности политиков: либо советская, образца шандыбино-зюгановского, либо профашистские отморозки типа Митрофанова и Жириновского. Обе хуже. Достаточно того, что я правозащитник, вольнодумец, диссидент. С момента прихода Путина к власти все порядочные политики должны были переквалифицироваться в диссиденты. — То есть ни одного настоящего политика вы назвать не в силах? — А что они могут? Классический вариант — Григорий Явлинский. Политик с леволиберальными стандартами, не готовый существовать в наших жестких условиях. Близки к этому многие деятели СПС, включая Гайдара, который доказал умение эволюционировать. Пользу стране они способны приносить именно в цивилизованных координатах, а когда жизнь требует терпения — чувствуют себя неприкаянными. Та же беда и у Сергея Юшенкова. «Либеральная Россия», которой мы помогаем, влившись в нее после гибели Головлева, чувствует себя очень не в своей тарелке: надо становиться диссидентами, а прошлое их к этому не готовило. — Власть, мне кажется, перестала реагировать на диссидентские укусы. Может, эстетику сменить? — Если страна преступно воюет, ее армия уподобилась гестаповцам, если один из гестаповцев — верховный правитель, если возвращен сталинский гимн, под который народ вздыхает о попадании обратно в сталинизм, — одной эстетикой не обойдешься. Слишком экстремальная ситуация. Здесь нужно быть именно диссидентом и по отношению к народу, и по отношению к власти, и по отношению к действующим политикам. — По-вашему, «гестаповец» хочет и может развернуть историческое русло? — Его окружают люди мезозойской культуры. Генерал Трошев, «образованец» Игорь Иванов, Устинов... Конечно, Путин умеет входить в гостиные, но рано или поздно — в сортире ли, где надо «мочить», в предложение делать обрезание журналистам или в плясках вокруг Ирака — его сущность проявляется. Помните шварцевского «Дракона»? Уже одну голову отрубили, вторую, а он все пытается царапаться, «достать», последняя мысль перед кончиной — совершить еще какое-нибудь зло. Это все относится и ко всей стране. Сил поубавилось, но ржавого железа, набитого ураном, ужас как много. — Вы нас приравниваете к Северной Корее?