Post #3271

В помощь участникам СВО открыли почти 3000 кабинетов психолого-психиатрической помощи Министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко на итоговом заседании коллегии Минздрава заявил, что с июня 2023 года по конец 2025-го психолого-психиатрическую помощь получили сотни тысяч участников специальной военной операции и членов их семей. Для этого по всей стране открыто более 2,7 тысячи специализированных кабинетов. «Особо чувствительный блок — психолого-психиатрическая помощь. В целом в стране изменили подход с целью дестигматизации и повышения доступности этих видов помощи. Так, за период с июня 2023 года по конец 2025 года помощь оказана многим сотням тысяч граждан. Для этого открыто более 2,7 тыс. специализированных кабинетов по всей стране», — сказал Мурашко (цитата по «Интерфаксу»). По словам министра, помимо кабинетов, ведомство разработало обновлённую модель медико-психологического сопровождения участников СВО. В 2025 году ветеранам также оказали более миллиона случаев первичной медико-санитарной помощи, а диспансеризацию прошли свыше 131 тысячи человек, из которых 54% направили на второй этап обследований. Ранее, в феврале 2026 года, Мурашко сообщил, что с этого года в программу государственных гарантий бесплатной медицинской помощи включены консультации медицинского психолога для самих участников СВО, их супруг и жён пропавших без вести. При необходимости доступна специализированная психиатрическая и наркологическая помощь, в том числе в федеральных центрах. Однако независимые данные и опросы указывают на серьёзные ограничения системы. Согласно данным Народного фронта (декабрь 2025), 83% участников СВО не обращаются за психологической помощью. Основные причины — устойчивая стигма («настоящий мужчина должен справляться сам»), недоверие к врачам и традиционное использование алкоголя как средства coping. Эксперты отмечают хроническую нехватку квалифицированных специалистов: на всю страну приходится всего около 1250 психотерапевтов, а многие кабинеты укомплектованы сотрудниками с ускоренным переобучением. Реальная эффективность помощи остаётся низкой: в некоторых регионах из направленных на приём доходят единицы, а полноценный курс лечения ПТСР требует длительной работы, которой система часто не обеспечивает. Несмотря на создание инфраструктуры, проблема посттравматических расстройств среди вернувшихся с войны сохраняет остроту. По разным оценкам, от ПТСР могут страдать от 3–11% до 20–30% участников боевых действий. Рост тяжких преступлений, семейного насилия и суицидальных рисков среди ветеранов остаётся одной из скрытых издержек конфликта. Власти продолжают подчёркивать «дестигматизацию» и призывают ветеранов не отказываться от помощи. Однако, пока война продолжается, поток новых травмированных людей не снижается, а созданная система работает в режиме латания последствий, а не профилактики.