Post #328

«Хор под окном» тебя разрывает тоска по любимой. песне без слов и без инструментов в эту осеннюю ночь, где мамлюки, берсерки, легионеры, десантники собой наводняют пазухи носа. И кажется будто возможно понять. что без её сладкой арии можно мысли куда-то в другое направить, но воины тесно стоят у подъезда. Бутылки звенят, анекдоты свистят как пиратская боль при подъёме команды со дна океана хмельного. И где же здесь чувствам дышать? невозможно шаг стук гром мрак их призраков во плоти осознать как нечто похожее на её походку вдоль павших защитников Константинополя. Однако последний альбом всё же лучше. Чем ближе к окну, тем бездонней бездомная лошадь рыгающей скорби. Скарб скромный: душа и ботинки, да маленький пудель из липких монет. И всё в ней и всё в ней и всё в ней. разрывается кассетным боеприпасом несуществующих воспоминаний. Катюша, Екатерина. Снаряды бычков сигаретных снимают рапидом сноп искр на плёнку остывшего камня. И в каждом оранжевом дом моментальных истаявших таявших аявших образов превращается в забулдыгу из песни про мрачные переулки дневные, где медленно набирает полоски спидометра спаянный ливень стрелы купидона. Что сломана. Ломаной линией слова ребристый порядок рукастого спора перерастает в обмен кулаками. О вкусах не спорят. Однако хорошая ты была. Мне напарница в жизни — бутылка вина за растаявший корпус рублёвого пуделя. Пусть тебе руку наполнят живительной жидкостью из мёртвых фигурок солдатиков. У подъезда их целая рота стоит, и рты пооткрыли, и рык из них будто длинный пердёж развлекает безудержной песней уставшее ухо. Уходят ребята. Закончилась пьянка. И песня закончилась. Утром