Post #441

Похолодел к поэзии — в столбик писать не хочется, да и не получается: только столбики реплик из меня выходят — со свистом взобравшегося на гору чайника в виде рака (металлическое чудовище дизайнерской мысли). А ведь когда-то думал что никогда не перестану — буду дёргать музу за сосцы даже когда молоко решит поменяться местами с кровью; однако же момент настал, и даже пристал ко мне, прилип как порванная однослойная банкнота в туалетном банке прилипает к бедной руке, всего навсего попытавшейся переместить /дерьмовые/ активы своего клиента из одного портфолио в другое. К чему это я? Да вот — пишется сейчас только тот вид дерьма, что в простонародье называют драмой, а в сложнонародье — «той-штукой-где-люди-болтают-и-есть-действие». Однако помимо всякого драматического дерьма есть также и прочие виды и роды кала, что струятся из моих пальцев; не вижу смысла вдаваться в конкретику — оставим этих эмбрионов в их блаженном покое до тех пор пока их мягкие черепа не затвердеют и не станут домом для /болезненного/ (само)сознания. Но почему я обращаюсь с «каловым» пластом лексики как с адекватным набором инструментов для описания моих мыслей касательно своего творческого процесса и его продуктов? Негативной коннотации здесь нет — я действую по аналогии, перенося в речевой поток не неделимый осадок, получающийся после химической реакции — конкретную вещь во всём её ~качественном~ великолепии —, а, скорее, принцип употребления, или — фигуру мысли, отношение; когда я говорю слова «дерьмо» или «кал», я подразумеваю прежде всего именно лежащую и обнаруживаемую за этими понятиями схему — превращение беспорядочных жизненных впечатлений в гомогенную массу культур-продукта — /трансформирующая/ функция. Итак, что мы имеем? — я стал срать по-другому: из-за обстоятельств личной жизни или из-за изменившейся диеты — неважно, мы стоим перед голым фактом: некоторый субъект, принявший на себя псевдоним «Человек Человеков», начал отдавать предпочтение способу сранья отличному от предыдущего. Зачем я это написал? Не знаю. Это короткое нелепое ненужное рассуждение затеряется в компосте, станет ещё одной веткой — частью бурелома — в холодном бурлящем потоке вашего ежедневного употребления развлекательного медиаконтента. Но зачем об этом думать? Зачем теребить гладкую кожу повседневности — раны же ведь нет! Всё гладко, всё катится как массивный идеально ровный шар из дерьма — божье творение! (или он сам)… А может быть сама кожа есть незаживающая рана? — ответ организма на сопротивление среды, короста вокруг ненасытной пустоты.