Post #1866

🌐 Место Афганистана в современной мировой политике — интервью с Александром Князевым @orientalreviewAK: • Когда Россия признала правительство Афганистана, США и Запад не предприняли контрдействий на афганском направлении. Однако Международный уголовный суд вдруг подтвердил ордер на арест лидера движения талибов Хайбатуллы Ахундзады. И почти одновременно с этим в ООН прошла специальная встреча по Афганистану, где западные страны продекларировали, что по вопросам прав человека их позиции остаются непримиримыми. • Возможно, реакция Запада ещё впереди. Нужно учитывать, что сохраняется вероятность вмешательства со стороны США и западных стран в Афганистане. Но прямое военное вмешательство выглядит очень маловероятным. • Какой-либо институционализированной оппозиции движению талибов в стране не возникло — они подтвердили свою внутреннюю легитимность, понемногу формируется и внешняя. Без внешней поддержки антиталибские эмигрантские группы обречены оставаться центрами информационного противостояния, не оказывая влияния на реальные процессы в стране. Все эти группы находятся в поисках спонсоров. И если они таких спонсоров найдут, тогда становится вероятным снижение уровня военно-политической стабильности. В этом случае угрозу может представлять и вероятность объединения против «общего врага» антиталибских и террористических группировок. • В 2018-2021 годах USAID финансировало разработку технико-экономического обоснования строительства канала Куштепа. Этот факт обыгрывается разного рода комментаторами, но он не даёт никаких оснований говорить об американском финансировании строительства канала после 2021 года. Начиная с весны 2022 года, когда началось строительство, тема стала политизированной, и в основном рассматривает вопрос строительства с отрицательными коннотациями в адрес правительства Афганистана. Согласно его планам, канал будет построен в два этапа без технической и финансовой поддержки извне. • Создание регионального центра ООН по целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана пока не видится чем-то особо эффективным. «Цели устойчивого развития» странами, обладающими реальным суверенитетом, давно определяются и реализуются самостоятельно. Пока вряд ли можно предположить, что ООН и её центр в регионе могли бы сделать что-либо новое и полезное для Афганистана. • В контексте экономического сотрудничества с Кабулом региональный формат имеет хороший потенциал, и многое в таком формате с российской стороны уже делается и обсуждается. Что касается безопасности, то вряд ли нужны какие-то новые механизмы. Однако многое, что делается в ШОС, носит невоенный характер. Также в ШОС отсутствует механизм коллективной обороны (как в НАТО), а он необходим, хотя пока и маловероятен. Афганское правительство стремится дистанцироваться от участия в каких-либо блоках. Поэтому в этом контексте наиболее реальны двусторонние взаимодействия. • У Турции давний интерес к Кабулу, однако вряд ли нынешние действия по линии ОТГ в большой мере способны оказать влияние на сферу безопасности в Афганистане. При предыдущих правительствах Афганистана турецкая национальная разведывательная организация поддерживала связи с некоторыми террористическими группировками, которые были враждебны и к правительству, и к движению талибов, многие из которых в 2015 году и позже влились в ИГИЛ-Хорасан*. Нельзя исключать, что эти связи сохраняются и сейчас, а интересы стран Центральной Азии очень далеки от того, чтобы сотрудничать с террористами. * Движение признано террористической организацией, запрещено в России. Читать интервью для @vostex24 Подписывайтесь на ИМИ МГИМО | Наш подкаст «Внешняя политика»