Post #148

Общественное мнение, экономика и сближение с США 📢 (Часть 2) Данный поворот в индонезийской внешней политике вызвал неоднозначную реакцию как внутри страны, так и за её пределами: президент, ещё недавно присоединивший Индонезию к БРИКС, декларировавший приверженность принципам Глобального Юга и последовательно выступавший в защиту палестинских интересов, де-факто предоставил широкий доступ к своей экономике ключевому представителю западного блока и поддержал миротворческую инициативу, воспринимаемую рядом наблюдателей как произраильскую. Факторы, обусловившие такую трансформацию, носят комплексный характер и укоренены как в стратегических расчётах администрации Прабово и установках её внешнеполитических элит, так и в объективных вызовах социально-экономического и геополитического характера, стоящих перед Индонезией на современном этапе. Индонезийский Pivot to the West — это не столько триумф стратегического мышления, сколько вынужденный компромисс в условиях множественных кризисов. Прабово пытается балансировать между экономической необходимостью и общественным мнением, между глобальными амбициями и внутренней стабильностью. Проблема тарифов Трампа определённо была первостепенной, поскольку угрожала серьёзно дестабилизировать всю экономику Индонезии. Из-за необходимости поддерживать широкую коалицию на выборах и последующей раздачи портфелей за лояльность Прабово столкнулся с недостаточной компетентностью новой администрации как на местах, так и в центре. Наводнения на Суматре и массовые протесты показали, что экономика проседает, инфляция бьёт по беднейшим слоям, рупия слабеет, а значительная часть элит не знает, как на это реагировать и как подступиться к проблемам. Очевидно, что им не так легко даются вопросы промышленной политики, логистики или управления ресурсами, что приводит к затягиванию реформ и неэффективному использованию тех самых инвестиций, ради которых Прабово пошёл на сближение с Западом. Свою роль играет и централизация власти — как с точки зрения общественных опасений, так и с позиции того, что Прабово не может быть везде и всюду и решать проблемы в режиме «ручного управления». Второй вызов — это недостаточная коммуникация новой администрации с народом, сложность в объяснении того, почему страна совершает определённые действия, которые приводят к переосмыслению базовых принципов её существования. Индонезийцы всегда были политизированы, часто задавали неудобные вопросы, но их фракционность и полупарохиальная культура приводили к тому, что идеологические проблемы можно было решить консенсусом лидеров мнений, которым население абсолютно доверяло (там наверху лучше знают, как быть, люди поумнее нас). Ныне такая культура уходит в прошлое. Интернет-коммуникации, широкие обсуждения, высокий уровень образования в среде молодёжи привели к такой ситуации, что индонезийская улица уже не во всём слушает авторитетных улемов или профессиональных дипломатов, которые выступили в поддержку Прабово и решения по Совету Мира, а иногда и критикует их открыто. Ситуация осложняется и острой реакцией общественности на "определённые файлы" и ситуацию в Палестине. В понимании религиозных и светских слоёв населения вступление в Совет Мира и соглашение с Трампом воспринимается как «продажа государственных интересов аморальному западу» в обмен на инвестиции для элит (звучат опасения, что средства так и останутся в фондах, не дойдут до населения, — и это распространённый нарратив). На этой почве популярность вновь набирают левые идеи, причём, что примечательно, именно в мусульманской среде (т.н. «Арбузы» — зелёные снаружи, красные внутри), которая теперь оказывается на переднем крае борьбы за социальную справедливость.