Post #754

Край Я говорю: дай мне прикоснуться к твоему Дао. Он кривится неодобрительно. Я опустил ресницы, покорно жду. Он седлает огромную лошадь с гривой, кудрявой и до земли. Он седлает себе коня, маленького и прыткого, как блоха. Сажает меня на лошадь, словно я беспомощная принцесса. Словно руки мои связаны впереди, словно оружие моё — у него в руках. Я — у него в руках. Мы едем сквозь лес, он похож на дорогу, проложенную вопреки всем картам и всем границам. Мир вокруг не имеет границ, моя лошадь оглядывается пугливо. Её грива собрана в тугие корзинки, её локоны свиты в птичьи гнезда. Мы едем шагом, мы едем рысью, мы едем ночью. Днем мы спим. Между нами вместо меча букет — не розог, а арбалетных стрел. Мы стреляем, мы точим лезвия, пьём воду из мутной реки. Конь роет землю, находит корень, вдоль корня мы идём: мир приобретает тайный, никому не нужный, завораживающий изгиб. Если мы и не знали точно, теперь поверили в его круглость. Моя лошадь таращит глаз, круглый, как яйцо неведомой птицы, той, что поселилась в гнезде на её хребте. Я неведомая, её облюбовавшая птица. Мы кружим над миром, над светом дня, над землёй, несомые лошадьми. Моя огромная, медлительная, как время. Его — незримо читающий все следы, выбирающий направление, маленький луч умирающей ещё до нашего появления звезды. Мы доходим до края мира. Наши ноги повторяют ритм шагающих вдоль магнитных осей копыт. Мы доходим до края леса, видим дом, видим дым, видим то, что оставили позади. Мои руки ничто не связывает впереди. Мои руки ложатся ему на плечи, ласкают пряди, собравшие сор листвы. Над нами лес и вековечный вечер — мир не знает утра, не знает дня. Мир при смерти, под ногами его игривого, неустанно скачущего коня. Мои руки отсчитывают из его букета стрелы, по одной за каждый мой неверный шаг. Этой пробьёшь мне сердце, на эту намотаешь нервы, этой распорешь горло, если не успеешь обнажить ножа. Он откладывает арбалет и каждую из назначенных мне казней. Он смотрит на меня глазами, быстрыми, как ноги его коня. Он смотрит в меня и видит, что за краем мира. Я — край его мира. Я — то, что он не хочет повернуть назад, обернуть вокруг магнитной оси, потерять среди лесной глуши. Он склоняет голову, он отпускает подпруги, расседлывает усталых, с растрепанными гривами, лошадей. Он кладёт мои руки поверх своих пылающих щёк, дрожащих ресниц, трепещухих, как листва на ветру, ноздрей. Мои ладони осязают его слово: Дао нельзя потрогать, нельзя увидеть, нельзя рассказать. Можно только принять, познать. Я прижимаюсь к нему всем телом, всей дрожью мира, всем небом, которым становится птица, едва взлетев. Я принимаю его всем тем, что осталось от мира, всем тем, чему он позволил себя познать. 13.12.23 #текст