Post #477

Конференция «Право в медицине» 16 октября и.о. заведующего Кафедрой Е.А.Абросимова приняла участие в III Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Право в медицине». Екатерина Андреевна затронула 🔠 категории односторонних волеизъявлений: 🔢информированное добровольное согласие, 🔢отказ от реанимации и 🔢медицинская доверенность. 🔠Особое внимание было уделено юридическому статусу информированного добровольного согласия и вопросу, признаётся ли оно сделкой. Так, если информированное добровольное согласие не признавать сделкой, то возникает неопределённость в правовом режиме документа. Или могут возникать вопросы: что происходит, если такое согласие будет признано недействительным по причине заблуждения, особенно если на его основе была оказана медицинская помощь, а не медицинская услуга на основании договора? 🔠Надо помнить про риск так называемого потребительского экстремизма. 🔠Что касается института отказа от реанимации, он предполагает выражение волеизъявления пациента о нежелании проведения реанимационных мероприятий. Аналогично институту медицинской доверенности, отказ от реанимации воспринимается как сделка. В то время как в зарубежном правовом поле регулирование есть, в российском – нет. На практике отказ от реанимационных мероприятий в России рассматривается в контексте расширенного толкования эвтаназии, так как отказ лица от реанимации фактически предполагает намерение умереть, а врачи, согласно некоторым интерпретациям, «дают ему умереть», что противоречит запрету на эвтаназию. При этом можно было бы рассматривать такой отказ как формальный отказ от медицинского вмешательства. Однако существует своеобразная проблема: отказ от реанимации предполагает «отказ отныне и во веки веков» , то есть происходит отказ ина будущее . В то время как отказ от медицинского вмешательства должен осуществляться в конкретный момент перед каждым вмешательством, что создаёт противоречие с «постоянным заявлением». 🔠 Следовательно, институт отказа от реанимации в текущем виде в российском праве пока функционировать не сможет. 🔠Екатерина Андреевна отметила, что в контексте затронутых вопросов невозможно не поднять тему института медицинской доверенности, который может восприниматься как инструмент, помогающий человеку делегировать принятие решений, касающихся продолжения его жизни. Почему это считается сделкой? Потому что это, по сути, юридический документ – доверенность, выражающая волю пациента. Вместе с тем в России пока нет широко распространённой практики оформления такой доверенности, так как подобные решения, оформленные с информированным добровольным согласием, носят исключительно личный характер и подписываются только законным представителем, а не по доверенности . 🔠В целом, введение института медицинской доверенности в российское правопредставляло бы ценность как для правовой определённости, так и для практической реализации волеизъявлений пациентов, особенно в критических ситуациях.