Post #505

Роль концепции lex electronica в цифровой трансформации бизнеса в России С данной темой и.о. заведующего кафедрой ИЮиИП, доцент кафедры МЧиГП им. С.Н.Лебедева Е.А.Абросимова, выступила на Всероссийской научно-практической конференции, состоявшейся 26 ноября на площадке Университета имени О.Е.Кутафина (МГЮА) 🖥Стремительное развитие в области цифровых технологий приводит к тому, что национальный законодатель не всегда успевает за регулированием отношений в цифровой / электронной среде. При этом в имеющемся регулировании преимущественно внимание уделяется публично-правовому аспекту, что выражается в различных 🚫запретах, блокировках и ограничениях❌. Вместе с тем для выработки грамотных подходов к частно-правовым отношениям представляется целесообразным привлечь профессиональную среду к созданию норм и правил. В этой связи в настоящий момент широко обсуждается lex electronica. Исторически, фактически ещё со средних веков существует концепция lex mercatoria. Данная концепция предполагает, что существуют нормы soft law, которые созданы профессиональным сообществом для профессионального сообщества. Жизнеспособной данная идея представляется и в части применимости к урегулированию отношений внутри электронной среды, что и приводит нас к идее lex electronica. ✨Lex electronica / Lex digitalia / Lex cryptographia - научное сообщество предлагает несколько вариантов названия, подсвечивающих различные виды отношений, подлежащих регулированию. Все эти квази-системы норм призваны регулировать частно-правовые отношения, но отмечаются некоторые проблемы. Эти проблемы по сути являются «наследниками» проблем с lex mercatoria, получая при этом дополнительное преломление в электронной среде. 🔵Во-первых, существует вопрос оснований применения. Традиционно lex mercatoria применяется по выбору сторон, если правоприменитель в целом принимает идею lex mercatoria. При применении lex electronica оно используется в силу самого своего существования, а его выбор в качестве применимого права выглядит сомнительно, если отношения возникают внутри одной юрисдикции. 🔵Вторая проблема связана с неопределённым кругом источников. В случае с lex electronica или lex digitalia – это правила профессионального сообщества, которые опубликованы на просторах сети Интернет, на ресурсах крупных организаций, задействованных в электронной среде. Вместе с тем абсолютно не ясно, насколько другие участники данного профессионального сообщества намерены ориентироваться на соответствующие правила в рамках своей деятельности. 🔵В свою очередь, третий вопрос связан с восприятием государствами обозначенных правил – насколько отечественный правоприменитель в рамках рассмотрения конкретного частно-правового спора в части электронных отношений готов ориентироваться не на действующее законодательство, а на нормы lex electronica, которые согласованы сторонами спора. При этом lex mercatoria рассчитаны на B2B отношения, а в электронной среде зачастую возникают B2C отношения. Таким образом, непонятно могут ли правила профессиональной среды применяться к таким взаимодействиям. 📎Одновременно с этим в российском законодательстве есть косвенная легализация применения lex electronica. Например, ст. 141.1 ГК РФ устанавливает, что при реализации и при передаче цифровых прав необходимо руководствоваться правилами платформы, внутри которой эти права существуют. Так, правила платформы выступают примером lex electronica. Кроме того, в России принят Кодекс этики ИИ, который восприняли очень многие крупные игроки на электронном рынке. Таким образом, многое зависит от того, насколько правоприменитель и законодатель готовы адекватно реагировать на применение мягких норм lex electronica. Как следствие данная тема ждет должного развития в доктрине, или, даже в большей степени в правоприменительной практике), чтобы в профессиональной среде устоялось мнение о том, что правила, которые существуют внутри цифрового сообщества, это вполне себе квази-правовые нормы, которые адекватно могут урегулировать отношения в сети интернет в тех случаях, когда с этим не справляется национальный законодатель.