Post #790

⚡️Наука против рака: что такое экспериментальная онкология и как она связана с клинической практикой 🔬8 февраля, в День российской науки, поговорили с Вадимом Покровским, и.о. директора НИИ экспериментальной онкологии и канцерогенеза НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина, о том, как фундаментальные исследования превращаются в реальные методы лечения, какие технологии сегодня формируют будущее онкологии и какие задачи стоят перед институтом в ближайшие годы. ❓Вадим Сергеевич, что сегодня понимается под экспериментальной онкологией в России и в мире? Каково её место? Для читателя онкология чаще связана с разработкой лекарств, новыми методами лечения, хирургией. А что в этом контексте означает «экспериментальная онкология»? 💬 Классическая экспериментальная онкология – это, прежде всего, работа с моделями опухолевого роста, как клеточными, так и животными , которые используются для проведения исследований. Речь идёт об исследованиях новых препаратов, тест-систем, изучении биологии опухолевого роста, процессов инвазии и метастазирования, поиске маркеров опухолевой прогрессии, анализе биохимических и молекулярно-генетических характеристик опухолей. Проще говоря, всё, где в эксперименте используется опухолевая клетка или иная модель опухоли, может быть отнесено к экспериментальной онкологии. ❓А возможно ли сосредоточить всё это в рамках одного института? 💬 Безусловно, охватить всю мировую науку в одном институте невозможно. Однако существует ограниченное, пусть и постоянно расширяющееся, число моделей и методов, применяемых в экспериментальной онкологии. И значительную их часть вполне реально развивать и реализовывать в рамках одного научно-исследовательского центра. ❓В одном из интервью вы сказали, что одна из важнейших задач института – ускорение внедрения инноваций в клиническую практику. Как вы это видите? О каких инновациях идёт речь и что означает «ускорение»? 💬 Чтобы ответить на этот вопрос, важно сначала понять, что сегодня замедляет внедрение инноваций. В первую очередь речь идёт о разрыве между исследователями и клиницистами. Традиционно – и в России, и в мире – учёные и врачи существуют в немного разных профессиональных контурах. Они не пересекаются в ежедневной работе, читают разную литературу, участвуют в разных конференциях, находятся в разном информационном поле. В результате у врачей есть понимание потребностей клинической практики, а у учёных – своё представление о том, какие разработки могут помочь пациентам. И нередко возникает рассинхронизация: исследователи понимают, что могут создать что-то работающее и, как им кажется, полезное, но в реальной клинике многие решения оказываются невостребованными. Например, могут разрабатываться сложные или «экзотические» тест-системы, которые с научной точки зрения вполне способны демонстрировать эффективность, но на практике лишь дублируют уже существующие, хорошо зарекомендовавшие себя методы и не дают существенного выигрыша для пациентов. ❓То есть вы видите будущее института в коллаборациях – объединении учёных разных профессий и институтов для совместной борьбы против рака? 💬 Да, это один из ключевых аспектов. Помимо этого, необходимо учитывать потребность в современном оборудовании, технологиях и идеях, которые можно реализовать в институте. Однако я убеждён, что именно коллаборации, горизонтальные связи, поиск новых партнёров и возможностей, максимально открытое общение врачей и исследователей, использование всего доступного потенциала – один из главных факторов успеха в науке. Даже самые сильные научные коллективы рискуют замкнуться в себе: без притока новых идей они остаются учёными одной идеи. Изучать её можно бесконечно, и это может быть весьма интересным, но не всегда полезным и актуальным. Поэтому важно иногда оглядываться вокруг, чтобы видеть, куда ещё можно расширить исследование. 🔗ПРОДОЛЖЕНИЕ