Ивкинтекст

Сонет, написанный во сне Да неужели? Боже! Вправду? Сплю! Я аэродинамику шмелю сегодня объяснял часа четыре: не по закону мёртвую петлю он нарезает. Этот чистоплюй разводит сяжки: всё бывает в мире, где гриб и дуб способны по душам поговорить и выслушать друг-друга. Да что петля? Не разрывая круга общения, мы расширяем в шар все языки, мышления – и шаг за шагом выйдем за пределы звука. И нарезает над цветущим лугом – земли и неба тайный падишах. 18.12.2024

Сонет о смысле жизни Если не творить, зачем это всё? Хияо Миядзаки Зачем всё это, если не творить? Чем старше, тем сильнее идиотом себя я ощущаю: неохота ни на прогулку в парке Тюильри, ни в океан – в окошко фонари пока что светят и ворчит погода. А если дома посидеть сполгода – сойдёшь с ума без неба с дьюти фри. И потому – тоскующий вампир – я пробую на зуб подлунный мир. Смешное счастье глупого поэта: притормозить задумчивую Смерть возможностью свой мир запечатлеть. А если не творить, зачем всё это? 16.12.2024

#АНОНС «Писавшие, чтобы выжить» 16 декабря в 18:00 состоится вторая встреча литературного лектория «Не только Бажов». На встрече узнаем об уральских писателях Василии Клёпове и Евгении Фейерабенде, боровшихся с недугом с помощью литературы. Героев второго выпуска сейчас назвали бы маломобильными или людьми с ограниченными возможностями. Однако тяжелая болезнь не стала для них приговором. С юных лет не встававший с постели Евгений Фейерабенд сумел реализоваться как успешный поэт. Василия Клёпова, журналиста и замредактора «Уральского рабочего», беда настигла внезапно в зрелом возрасте, но он нашел в себе силы не сдаться. А взялся за перо и создал книгу, которой зачитывались дети по всей стране. В узком кругу почитателей она до сих пор имеет статус культовой. ❗️Рассказчики: поэт Сергей Ивкин и литературный краевед Евгений Иванов, автор книги «Несметная полка». 📍Место проведения: конференц-зал (здание пристроя, 2 этаж) ➡️ Вход свободный по регистрации

Перевёрнутый сонет И здесь проторенные или еще не проторенные тропы твердят: чтобы стать мужчинами, мальчишки должны странствовать, всегда, всю жизнь странствовать. Рэй Бредбери "Вино из одуванчиков" Проторенные тропы подтвердят, чтоб стать мужчинами, обязаны всегда мальчишки странствовать. Конечно, в том и дело. С тех пор, как нас изгнали, яблок яд (и прочая садовая еда) напоминает, где-то есть пределы, в которые тебе заказан путь. Стерпеть мальчишке это невозможно. Пространство – холст, ты перед ним – художник: и Гулливером станет лилипут, и каторжник, избавленный от пут, как благодать приемлет бездорожье. Мы знаем про благословенье Божье: "Остановись! Ага! Ещё чуть-чуть". 13-18.12.2024

Не-правда По Аристотелю историками называются те, кто имитирует словами события, увиденные собственными глазами или с показаний очевидцев. Поэты же изображают не то, что действительно произошло, а что могло бы произойти. Потому Геродот с его одноглазыми исидонами и грифонами – историк, а Гомер с комочками земли, опадающими с корней вырванного героем деревца, или Гесиод с нудным описанием сельскохозяйственных побед греков будущего века – поэты. Для стихотворения необходимо хотя бы одно маленькое допущение, которое нельзя сымитировать, а только додумать, то есть сотворить первичный образ. Ложь – искажение. Мы – не лжецы. Мы те, кто даёт неосуществившемуся второй шанс на запечатление. Не любите нас. Не запечатляйтесь. 12.12.2024

Славное море II Есть в России озеро Байкал. По ночам над ним летит вокал: то с гитарами ребяты, то тувинцы, то буряты, то поэты группы ОДЕКАЛ. Спел для рифмы: ОДЕКАЛ в Перми. Но и здесь хватает, Cher ami, гениев-метафористов – загляни в любую пристань: там вокруг огня сидят они. Я туда приехал как призор за поэтом, чей небесный взор побуждал любую птицу с ним немедленно напиться и словесный заплести узор. Был поэт внимателен и трезв. Объяснил мне, что Байкал – разрез пелены меж Тем и Этим, а вокруг сплошные дети, надо общий проводить ЛИКБЕЗ. Видишь, столб стоит среди камней: привязать невидимых коней. "Где рукой подать до Лхаса, я не раз ловил Пегаса," – мне Чуковский говорил, Корней. Есть на берегу шаманов чум, никаких внутри особых чуд. Если ж не скупей Кащея, амулет купи на шею, чтобы высоко стоял твой уд. И тогда начнутся чудеса: жизнь прекрасна, не трясёт попса, и у каждого балкона ждут привязанные кони, и гуляет в облаках туса. В поезд занесли меня втроём. Пригрозили: "Больше не нальём". Я трясусь на верхней полке, сочиняя втихомолку песню про гигантский водоём. Есть в России озеро Байкал. Я в него ступни свои макал. Ну а глубже – с подзаправкой. И потом не вспомнить правды в поезде, идущем на Урал. Я сейчас, друзья, совсем не пью. И, признаться, песен не пою. Но как вспомню о Байкале, руки тянутся к бокалу. Ну, тогда "Байкал" в него налью. 10.12.2024

Постоянство веселья и графов де Лотреамонов В начале был Мятеж. М. Волошин Забыл, как звать философа, который считал, что красота несовершенна, что "Совершенство" – человечий бзик. Сижу-листаю "Песни Мальдорора". Мне радостно, что автор – не священник, а компилятор популярных книг. Тут дело не в бунтующем мальчишке – поэтам тема бунта интересна. Плохую книгу до конца прочёл. Накоплены культурные излишки: страданье – ярко, а блаженство – пресно, у нищеты – высокий ореол. О, сколько этих мальчиков со шрамом приходит проповедовать искусство в неколебимый и понятный пласт. На яркости построена реклама, на пресности шкала эпох и вкусов, а нищета как пугало для нас. "Возьми мои метания и тайны, пусть быт мой не раскрасят фейерверки подобных гуттаперчевых страстей," – шепнёт читатель, улыбнётся, встанет, вертеп покинет, взгляд поднимет кверху, кивнув привычно Богу на кресте. 9.12.2024

Белый юмор "Это очень страшный человек!" – с придыханьем выдала Алёнка. Я глядел на пёструю клеёнку на столе. Она с изнанки век проступает, если закрываю: обожгла Алёна, как вот-вот. Мне не важно, кто и чем живёт – я остался жив, держался краю. Всё, что я хотел, продолжить жить. Мне на это улыбался Саша. "Понимаешь, небо будет нашим, только если ты – не Вечный Жид. Только если можешь умереть, у тебя есть верный шанс увидеть: мы живём в тени своей Обиды, жажда жизни превратилась в клеть". Стольких смертоходцев проводил. Говорил себе: "Мне интересно здесь пока. Пускай мне в теле тесно и реву, как нильский крокодил, но ещё денёчек, два, годок протяну не чучелком и тушкой. Дверь и ключ, диванчик и подушка, неприступный маленький адок". И смеялись ангелы. У них белый юмор и глаза шальные. Просыпался – и суставы ныли. И катил, как бронепоезд, стих. Взмах крыла – почти удар весла – не спешил принять за наказанье: жизнь моя, как холод "Юризани", что-то кроме скорби пронесла через время глупостей и трат, через потлач и слепую веру. Мне охота жить, а то, что сверху, подождёт хотя бы до утра. Коллекционирую тепло самой малой радости теперь я. И от смеха ангельского перьев белых полприхожей намело. 8.12.2024

Карачун Ехали пассажиры, считали себя главнее мрака за окнами поезда, свист метели дружно вплетали в свой чумовой шансон. Спит Карачун, разве что бровь поднимет. Мог проявиться пьяненьким между ними, но интереснее на репите старинный сон. Где-то по небу бегают самолёты. Где-то лягушки вмёрзли в свои болота. Только по шумным линиям поезда режут поля и веси, бросают блики прямо сквозь веки – и мается снеголикий, словно в ресницы скатилась к нему звезда. Двинет плечом – и лететь поездам с откоса. Спит – не шевелится, шмыгнет тяжёлым носом: втянет в ноздрю вагончиков огоньки. Чем веселей поющим, тем остальным тоскливей. Северной сказкой стоят ледяные ивы да камыши натыканы вдоль реки. Через полмесяца время вставать и с торбой по городам и весям походкой скорбной шествовать, всех непослушных ловя за чуб. То есть дней двадцать на сон ещё есть в запасе. Пойте, товарищи – дедушка безопасен. Выше нет радости в холод поспать чуть-чуть. 8.12.2024

Сонет-допущение а облако осталось... Михаил Гундарин Вот мы придём такие, а Бог нам скажет: "Помните то огромное облако по дороге к Старым Решётам?" – Нет, – мы ответим Богу: Мы и других облаков не припомним даже. Если бы совершали высшие пилотажи, а не пятнадцать лет ошибки искали в блогах. Бог улыбнётся: "Глупые бандерлоги — всю красоту променяли на блажь и лажу. Тот, кто танцует для вас бессердечным Каа, тот и любим. Ну а то, что лежит задаром, вы посчитаете мусором, пылью, калом. Левиафаны и Бегемоты Мои под радаром вашим проходят". Нет, – говорим, – не мало видели в жизни: скунса и капибару! 7.12.2024

Роза Ветер. Бахчисарай. Крепость Чуфут-Кале на горизонте. Грай птичий. По всей земле мелкий такой снежок. Прежней торговли след. Ветер лицо ожёг и превратился в свет: рыжая полоса по вековой стене. Сумерки. Ханский сад. Клумбы. Ряды камней. Розу несу — оммаж. Свод. Коридор. Фонтан. Лозунгом "Пушкин — наш" нарисовался там. Нет никого. Стою молча. Фонтан и бюст Пушкина. Свет струю делает алой. Пуст ханский дворец. Темны комнаты для утех. Эхо времён иных — тихий фонтана смех. Сколько же раз во снах я возвращался? Бюст. Роза в моих руках. Первого снега хруст. Вот из таких пустот сложена память лет: в литературный грот дробно входящий свет. 6.12.2024

Сонет Эвридики Если хочешь любить меня, полюби и мою собаку. Можешь выплакать все флэшбэки, перечислить своих менад. Твои песни, как мармелад. Только ты — не беспечный Бахус. Я надела твою рубаху, приняла твои семена — и теперь, дорогой Орфей, на два голоса строй мотивы. Каждый в шкуре её репей полюби, чтобы стать счастливым. Место дай на своей софе, обними, почеши загривок. 5.12.2024