Post #142

- Никто вам здесь жильё сдавать не будет! - продавщица смерила меня презрительным взглядом и отвернулась к окну. За окном брезжил северный слепой зимний день, самый его разгар, светлее уже не будет. Тёмно-серое без разрывов небо придавило собой заснеженную деревню. И между этим серым небом и белоснежной землёй мчались с воем и метелью неуёмные северные ветра - "сиверко" бушевал, всё кругом выло и куда-то беспорядочно неслось. За деревней шумел тёмный растревоженный лес, перед деревней – замёрзшая и заметённая гладь морского залива. Я вышел на крыльцо и поскорее надел рукавицы. Идти было решительно некуда, мой рассчёт на северное гостеприимство не оправдался. Деревня находилась всего в 20 км от крупной трасы и относительная транспортная доступность сделала её популярным местом у любителей зимней рыбалки, поэтому к приезжим здесь относились прохладно. Я вышел к берегу залива, где в устье реки стоял огромный сугроб – занесённый снегом пирс. Я пробрался на его вершину, нашёл там какой-то пенёк и уселся на него выпить из термоса чаю, обдумать своё положение. У меня была ещё одна зацепка, но очень зыбкая, особенно на фоне общего отношения ко «всяким шляющимся тут», и тем не менее стоило её опробовать. Я снова пошёл в магазин, чем немало удивил продавщицу, и узнал у неё, где живёт Николай Таратин. Именно его мне рекомендовали, как мастера традиционного местного промысла – подлёдного лова наваги особой снастью, рюжей. Ради этого промысла я, собственно, и приехал. Перед домом Таратина была рабочая суета – сновали люди с мешками рыбы, стояли машины, перекупщики принимали груз, рыча проезжали снегоходы. Мужики указали мне на статного мужчину с густыми усами в чёрном комбинезоне, перетянутом широкой военной протупеей. Он явно был здесь главным, остальные его слушались. Но те же мужики посоветовали мне пока к нему не соваться – рыбаки только-только вернулись с залива и ещё не обедали. Пришлось снова идти шляться по деревне, выжидать. Выждав, как мне показалось, достаточно, я снова направился дому Таратина. Долго не решался зайти, топтался во дворе, глядя, как один из артельщиков-рыбаков продавал рыбу заезжим паломникам. Наконец, решился, зашёл. Хозяйка усадила за стол, достала на сковороде навагу, хлеб. Немногословный, суровый, как беломорский прибой, Таратин выслушал меня, но сказал, что ему это всё не особо интересно – таскать меня с собой на промысел. Я потом ещё напишу где-нибудь ерунду какую-нибудь, зачем ему это? Я пытался как-то показать свой интерес и даже осведомлённость в вопросе, расспрашивая его об особенностях лова и это, видимо, несколько смягчило хозяина. И когда я, было, уже отчаялся, он вдруг спросил меня: - Тебе ночевать-то есть где? Через пятнадцать минут я вошёл в избу, где сидели за столом два рыбака. - Дядя Володя! – протянул мне руку улыбчивый подвижный пожилой мужчина небольшого роста с ясными добрыми глазами. – А это дядя Витя. Темноглазый с нависшими бровями дядя Витя пожёвывая сигарету пробормотал что-то не совсем внятное, но дружелюбное. - Егор – представился я. Изба эта была «колхозная» - её построили ещё в 70-х специально для рыбаков, приезжающих на сезонный лов. Тёплая, крепкая, пропахщая табаком, рыбой и сапогами – она видела не одно поколение матёрых поморов. Кроватей в избе было с избытком и меня пустили ночевать. Сели за стол пить чай, я стал рассказывать, что интересуюсь традиционными северными промыслами, мореходством. Дядя Володя слушал с интересом, кивал, переспрашивал. Дядя Витя скучал, жевал сигарету, слушал радио. - А вы завтра поедете рюжи проверять? – с надеждой спросил я, мечтая увидеть своими глазами, как это происходит. - Неееет! – ответил дядя Володя со смехом – Завтра ветер такой же будет, как сейчас, метель! Мы уже старые по такой погоде ехать. Там одну рюжу тряхнёшь – уже задохнешься весь. Подтверждая его слова в печной трубе с утроенной силой завыла пурга. - А вот Таратин сказал поедет... - Колька-то? Так он молодёжь, они, конечно ездят. А ты с ними собрался чтоль? В валенках? Продолжение истории о поездке в Луду - в следующих постах...