Post #148

- А вот Таратин сказал поедет... - Колька-то? Так он молодёжь, они, конечно ездят. А ты с ними собрался чтоль? В валенках? Я посмотрел на свои валенки. Бывалые, но надёжные мои старые валенки не вызывали у меня сомнений в их тепле. - Так другого нет. А что, там вода? – смущенно ответил я. - Ха, - вдруг очнулся дядя Витя – да там вот этих не хватает! – и задрал над столом ногу в здоровенном сапожище. Впрочем, скоро выяснилось, что у дяди Вити есть запасные и дядия Володя велел ему их мне выдать. Дядя Витя что-то проворчал, но выдал. Оставалось только окончательно договориться о поездке на залив. Я снова пошёл к Таратину. Таратин сидел за столом, он снова оглядел меня оценивающе: - А не замёрзнешь? - Ну сюда-то дошёл же как-то, - попытался отшутиться я. - Ладно, подходи завтра к 8. Всю дорогу до нашей избы я внимательно прислушивался к ощущениям под одеждой и остался недоволен. Метель с лёгкостью находила лазейки в моей обороне и просачивалась холодными ручейками в самые неожиданные места, но больше мне надеть было нечего. Всю ночь над деревней завывала вьюга. Озверевший ветер приносил с залива заряды мелкого колючего снега и с яростью швырял их в стёкла. Старенькая рассыпающаяся печка стремительно остывала и к утру всё тепло из избы выдуло. Я проснулся на старой провисшей кровати замёрзший и с больным горлом. Рассветом ещё и не пахло, но нужно было вставать и одеваться. Впервые в жизни я одел две тельняжки одну на другую, свитер, тёплыне штаны, сапоги дяди Вити, его же прорезиненые перчатки, взял свой термос и шагнул из избы в темноту. Перед домом Таратина, несмотря на ранний час, царило то же оживление, что и накануне. Четверо мужиков под его руководством готовились к выезду. Вчерашний улов наваги был рассыпан по двору прямо на снегу, замороженную рыбу сгребали снеговыми лопатами в «грохотки» - круглые сита, отсеивали снег и сваливали в мешки. Я попытался как-то помогать, но у рыбаков всё было настолько точно отработано, что лишнему, тем более новичку, вклиниться было просто некуда. Каждый знал своё место и своё дело и они понимали друг-друга без лишних слов. Восхищённый этим зрелищем я достал было телефон, хотел пофотографировать работу этой чудесной «машины», но внезапно на меня налетел сам Таратин: - Ишь, чего придумал! Нечего тебе тут снимать, тут люди работают! Ты там потом напишешь про нас невесть что, нам краснеть придётся! Взять я тебя возьму, обещал, но увижу, что ты там нас снимаешь – пеняй на себя! Ну, едешь? Выглядело всё это угрожающе и я сначала растерялся, но потом сообразил –это ещё одно испытание от поморов мне и от судьбы. Я уже бывал в такой ситуации и понял, сейчас главное не дрогнуть. - Еду! – твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. Таратин выдал мне ещё куртку с капюшоном и рукавицы (это дядя Володя его за меня попросил, добрая душа). Вшестером мы погрузились на четыре снегохода с прицепами «возками» и двинулись в ночную тьму прочь из деревни на лёд залива. Сначала долго ехали по зарослям прибрежной травы вдоль берега, укрытые от ветра полоской леса. Было холодно, но терпимо – капюшон и вторые рукавицы очень сильно спасали. Но внезапно берег кончился и мы оказались посреди бескрайнего ледяного поля. Со стороны моря с яростью набросился на нас ураганный ветер. Казалось, что он может опрокинуть и снегоходы, и сани и заровнять нас в снег бесследно, но Николай и его артельщики спокойно и уверенно вели свою технику по одной им известной траектории, избегая проталин и провалов во льду. Я отвернулся от ветра и вглядывался в чуть посветлевшую темноту, разглядывая нагромождения льда в свете фар. Через полчаса я вдруг снова увидел берег, но уже с другой стороны – мы пересекли залив. Ветер не стих, но стал как будто бы теплее, а может быть это организм адаптировался. На востоке под слоем туч серое небо начало набухать багровым рассветом. Наконец Николай и его спутники остановились возле ряда сугробов, из которых торчали беспорядочно, казалось, какие-то палки. Он сунул мне в руки железный сачок на длинной мощной ручке и показал один из сугробов. - Расчищай иордан. Смотри только, сам не упади...