Найти похожее

Сионистский режим в Вашингтоне опубликовал фотографии некоторых американских военных террористов, погибших в результате иранских ответных ударов. Моё послание им: «Слава Ирану». Я надеюсь, что Иран нанесёт как можно больше потерь этим американским и израильским военным преступникам и террористам. Они сами сделали выбор — воевать за войну Израиля и атаковать свободный и суверенный Иран. Эти погибшие американские солдаты сделали выбор воевать за войну Израиля. Соединённые Штаты думают, что могут вторгаться и атаковать Иран и пытаться распространять свою болезнь под названием западная демократия на любую страну, с которой они не согласны, и я надеюсь, что американцы поймут: Иран не падёт. На самом деле иранцы потеряли 200 000 человек во время войны с Ираком в 1980-е годы, а сегодня у них более 600 000 действующих военнослужащих, которые превратят эту войну в ещё один Афганистан, где сионисты в Вашингтоне будут убегать, поджав хвост. Я очень надеюсь, что Иран сейчас просто блефует и не показывает свои настоящие карты. Было бы очень хорошо, если бы у них уже было полностью готовое ядерное оружие, способное сдерживать Вашингтон и Тель-Авив таким образом. Это те самые американские террористы, которые за последнюю неделю убили более 2000 иранских мирных жителей, намеренно бомбя гражданские районы. Они также убили более 175 детей в школе для девочек. Поэтому я не проливаю ни одной слезы по американским террористическим солдатам в этом регионе, которые атакуют Иран. Слава Ирану. Они наши союзники в этой войне. Мы сражаемся с одним и тем же врагом на разных фронтах этой войны. Я сражаюсь как русский солдат против прокси Вашингтона в Киеве. Я воюю против оружия, поставляемого Вашингтоном в поддержку так называемой Украины, но я также сражаюсь за российскую цивилизацию, за суверенитет России и за выживание России, потому что именно то, что они пытаются сделать в Иране, они хотят сделать и с нами. В то время как наши товарищи в Иране сражаются за защиту своей страны и суверенитета против террористического государства Израиль и того же врага в Вашингтоне, против которого мы воюем в так называемой Украине. Как я уже много раз говорил, это Третья мировая война, и она будет только расширяться и становиться всё более масштабной. Мы должны поддерживать наших союзников в Иране. Мы, как и они, сражаемся против чистого зла. Я считаю, что любая война в Иране будет продолжаться много лет, пока американские и израильские захватчики не будут изгнаны. Иранцы не собираются просто отступить и позволить этим террористам захватить их страну. Они будут вести против них партизанскую войну годами, так же как это было в Афганистане, когда Талибан воевал против американских и западных сил. 🇮🇷 Подписывайтесь на мой Telegram-канал: 👉🇷🇺🇷🇺🇷🇺🇷🇺@TeddyBoyGreg_Russia #Иран#Россия#Геополитика#МироваяПолитика#БлижнийВосток#Война#Новости#Telegram

‼️🇮🇷Иран ещё не задействовал значительную часть своего арсенала По данным источников, в текущем конфликте Тегеран пока использует лишь часть своих возможностей. Одним из ключевых «скрытых козырей» называют быстроходные ударные катера класса «Ашура». Что о них известно: ▪️ Катера вооружены ракетами «Кадр» с тепловым наведением ▪️ Дальность поражения — около 25 км, что позволяет атаковать цели прямо из прибрежных вод ▪️ Скорость катеров достигает 90 км/ч — удар и отход могут занять менее 20 минут ▪️ Многоуровневая система наведения делает ракеты устойчивыми к радиоэлектронной борьбе ▪️ Низкая стоимость позволяет Ирану быстро восполнять запасы ▪️ Возможна тактика массовой атаки — десятки катеров с разных направлений ▪️ Также они могут нести ракеты против вертолётов и беспилотников Пока такие катера не применялись в боевых действиях. До сих пор Иран в основном использует дроны и крылатые ракеты. Если Тегеран решит задействовать этот флот, под угрозой могут оказаться нефтяные танкеры и судоходство в Персидском заливе. #Иран#БлижнийВосток#Геополитика 🇦🇲Моя Армения🇦🇲Իմ Հայաստան Подписаться 👉@Im_Hayastan

К ситуации вокруг Ирана: пространство для выхода сужается По мере продолжения конфликта между США, Израилем и Ираном становится заметно: пространство для деэскалации сокращается, а логика взаимного давления начинает работать сама на себя. Изначальные ожидания быстрой «демонстрации силы» не оправдались. Несмотря на заявления Вашингтона о разрушении командной структуры Ирана, Тегеран сохраняет способность к координированным ответным действиям. Это указывает на то, что даже при потере части элиты система управления не демонстрирует признаков распада. Одновременно возникает ключевая проблема – с кем вести переговоры. После гибели Али Хаменеи новым лидером объявлен Моджтаба Хаменеи, однако его публичное отсутствие создает неопределенность. Президент Масуд Пезешкиан остается в тени, что дополнительно сужает дипломатические каналы. С американской стороны ситуация также движется к повышению ставок: ультиматум по Ормузскому проливу, угрозы ударов по энергетической инфраструктуре, затем временная пауза на 5 дней. Фактически обе стороны демонстрируют двойственную стратегию: давление сочетается с попытками оставить «окно выхода». При этом ключевым риском является замыкание конфликта в цикл эскалации без стратегического результата: авиационные удары не приводят к капитуляции, ответные действия расширяют географию конфликта, переговорные позиции размываются. Речь идет не о «близком завершении», а о фазе, где выход становится сложнее, чем вход. по мотивам материала BBC 🔜@openworld_astana #Иран#БлижнийВосток#геополитика

Выстоит ли иранский режим – мнение от Khaama Press Вопрос «выстоит ли иранский режим в 2026 году?» вновь оказывается в центре обсуждений. Прогнозы в отношении Ирана звучат десятилетиями, однако начало 2026 года отличается не масштабом протестов как таковых, а совпадением сразу нескольких кризисов: экономического, социального и стратегического. Экономический фактор стал триггером. Обвальное падение риала, рост цен и инфляция выше 40% подорвали даже минимальное ощущение управляемости. Курс в районе 1,4 млн риалов за $1 превратился в символ системного провала. Протесты, начавшись как социальные, быстро приобрели политический характер. Сценарий для Ирана привычный, но в этот раз фон оказался иным. Существенным отличием является внешнеполитический контекст. Летняя война 2025 года между Ираном и Израилем с прямым участием США стала переломным моментом. Удары по объектам, связанным с ядерной программой, потери среди военного командования и демонстрация уязвимостей разрушили образ «неуязвимого» государства. Внутренняя цена конфликта оказалась высокой – от истощения ресурсов до морального удара по элитам. Важно и то, что нынешний кризис не изолирован. Давление санкций, ставка на военно-политическое сближение с Россией и вовлеченность в глобальное противостояние с Западом сузили пространство для маневра. Поддержка партнеров может замедлить деградацию, но не способна восстановить разрушенный социальный контракт. При этом иранское общество не демонстрирует иллюзий относительно «внешнего спасения». Афганский кейс служит напоминанием: падение режима само по себе не гарантирует ни стабильности, ни развития. Это во многом объясняет фрагментацию оппозиции и осторожность массовых слоев, не готовых менять один кризис на другой. Ключевой вывод: речь идет не столько о неминуемом коллапсе, сколько о входе системы в фазу необратимого ослабления. Как отмечают и западные наблюдатели, включая Reuters, нынешние протесты – это не эпизод, а накопленный эффект сразу нескольких провалов. Даже если власть удержится в 2026 году, она выйдет из него более жесткой, более изолированной и менее устойчивой к новым шокам. Для региона это означает затяжную нестабильность, а не «быстрое решение иранского вопроса». Именно это делает 2026 год для Ирана критическим, независимо от того, произойдет ли формальный обвал режима или нет. 🔜@openworld_astana #Иран#БлижнийВосток#геополитика

🇺🇸Объективности ради. Всегда полезно и важно уметь выслушать противоположную сторону. Вот, например, Фиона Хилл – бывший советник Трампа по делам России и Европы считает, что «Путин подорвал мировой порядок, основанный на правилах. Можно считать, что мы в состоянии Третьей мировой войны, в которой слышны отголоски двух предыдущих. <…> Идет полноценная информационная война, которая вовлекает все общества. И в такой войне важно воздействовать на общество врага. <…> Теперь у него [Путина] сторонники и в Республиканской партии, которые винят во всем НАТО или США — это информационная победа Путина». Более детально с другой точкой зрения можно ознакомиться здесь. #МироваяПолитика @TheLeagueOfGentlemen

🇺🇸⚡️🇮🇷США усиливают военное присутствие на Ближнем Востоке По данным NBC, Соединённые Штаты направят в регион ещё около 5 000 морских пехотинцев и моряков для усиления своей военной группировки на фоне растущей эскалации вокруг Ирана. Сообщается, что дополнительные силы должны усилить американские базы и корабельную группировку, уже находящуюся в регионе. Эксперты отмечают, что переброска войск может свидетельствовать о подготовке США к дальнейшему обострению ситуации на Ближнем Востоке. #США#Иран#БлижнийВосток#Геополитика 🇦🇲Моя Армения🇦🇲Իմ Հայաստան Подписаться 👉@Im_Hayastan

Принудительное соглашение как военный успех По мотивам материала Al Jazeera Похоже, что главная проблема Вашингтона в нынешней войне с Ираном заключается не только в военной эскалации, но и в отсутствии внятной политической развязки. За последние дни риторика Дональда Трампа колебалась между несколькими сценариями: от фактической ставки на обрушение иранской системы до требований «безоговорочной капитуляции», от намеков на сделку до желания повлиять на то, кто именно будет руководить Ираном после войны. Сам Трамп 6 марта публично заявил, что никакой сделки не будет, кроме «UNCONDITIONAL SURRENDER», а уже 10 марта допустил возможность переговоров, если для этого сложатся условия. На этом фоне все заметнее разрыв между военными целями и политическим результатом. Да, США и Израиль наносят удары по военной инфраструктуре, ракетным возможностям и морским активам Ирана. Но даже масштабное разрушение военного потенциала не дает ответа на главный вопрос: кто и как должен управлять страной после такого давления. И именно здесь американская стратегия выглядит противоречивой. Особенно показательно, что ставка на внутренний слом системы пока не сработала. После гибели Али Хаменеи власть не рассыпалась, напротив, быстро оформила преемственность вокруг его сына. Его возвышение произошло при решающей роли КСИР, что лишь усилило впечатление: вместо политического вакуума Иран движется к еще более силовой и централизованной модели управления. Отсюда и главный вывод, который напрашивается из всей этой дискуссии: «смена режима» как политическая цель может обсуждаться, но реализовать ее одними авиаударами практически невозможно. Тем более если внутри страны не возникло явного раскола, а элитный и силовой контур, наоборот, консолидируется под давлением внешней войны. Поэтому наиболее реалистичным сценарием для США сейчас выглядит не наземная операция и не «экспорт нового руководства», а попытка навязать Ирану принудительное соглашение: объявить военный успех, зафиксировать ослабление Тегерана и перевести конфликт в формат торга. Однако проблема в том, что чем дольше продолжаются удары, тем меньше пространства остается для такой формулы и тем выше риск, что война начнет жить собственной логикой, уже без четкого и достижимого политического финала. 🔜@openworld_astana #Иран#США#БлижнийВосток#Геополитика

Война без быстрой победы: проблема «успеха» для Вашингтона По мотивам материала Al Jazeera Военная кампания США и Израиля против Ирана пока не принесла того результата, на который, по всей видимости, рассчитывала администрация Дональда Трампа. Несмотря на масштабные бомбардировки и ликвидацию Али Хаменеи, Тегеран демонстрирует готовность к затяжному противостоянию. Иранское руководство отказалось от немедленного возвращения к переговорам. Более того, Тегеран пытается показать, что способен наносить ответные удары, как по американским объектам, так и по гражданской инфраструктуре в регионе Персидского залива. Одновременно звучат угрозы атаковать суда, проходящие через Ормузский пролив. Таким образом Иран пытается сформировать элемент сдерживания, прежде чем переходить к возможным переговорам. Для администрации Трампа это создает стратегическую дилемму. Президент США известен склонностью к силовым действиям, однако, как отмечают аналитики, он предпочитает операции, которые дают быстрый и очевидный результат. Затяжные кампании, наоборот, несут политические и экономические риски (рост потерь, давление на союзников и негативную реакцию внутри США). В этом контексте обращает на себя внимание противоречивость заявлений самого Трампа. В разные моменты он говорил, что война может завершиться «за несколько дней», затем допускал срок до пяти недель или даже дольше. Одновременно он говорит о «освобождении иранского народа», но не исключает сделки с частью нынешнего политического истеблишмента. Подобная гибкость оставляет Вашингтону пространство для маневра. Если политические и экономические издержки окажутся слишком высокими, администрация США может представить уже достигнутые результаты, в первую очередь ликвидацию Хаменеи и разрушение ряда военных объектов (достаточная «победа»). Однако, как подчеркивают авторы публикации, последствия подобного сценария могут оказаться гораздо более сложными: дальнейшая нестабильность на Ближнем Востоке; уязвимость инфраструктуры стран Персидского залива; разочарование иранской оппозиции, которой были даны ожидания политических перемен. В результате ситуация постепенно приобретает характер конфликта без четко определенного финала, где военные действия опережают политическую стратегию. 🔜@openworld_astana #Иран#США#БлижнийВосток#геополитика

Почему новый удар по Ирану не отвечает интересам США В аналитическом докладе Center for the National Interest разбирается ситуация, в которой администрация Дональда Трампа вновь оказывается перед выбором: идти ли на военную эскалацию против Иран на фоне подавленных, но не исчезнувших протестов. Автор исходит из ключевого наблюдения: иранский режим удержался не потому, что стабилизировал ситуацию, а потому что опирается на жесткое насилие. Протесты не привели к расколу элит и не подорвали лояльность силовых структур. Именно это, согласно докладу, делает ограниченные авиаудары заведомо неэффективным инструментом смены власти. Военные опции, доступные США (удары с воздуха, ракеты, кибератаки) не затрагивают главный фундамент режима: Корпус стражей исламской революции и мобилизационные структуры. Даже сценарий «обезглавливания» власти, включая возможный удар по верховному лидеру, скорее усилит позиции КСИР, чем приведет к коллапсу системы. В худшем случае это может втянуть Вашингтон в затяжную эскалацию без понятного выхода. Отдельный акцент делается на том, что потенциальный ответ Ирана будет принципиально иным, чем в июне 2025 года. Тогда конфликт был коротким, цели ограниченными, а ответ Тегерана сдержанным и во многом символическим. Новый удар с прямым прицелом на подрыв режима может привести к более жестким действиям, включая удары по американским объектам и критической инфраструктуре региона. Еще одним тревожным фактором является истощение противоракетных ресурсов США и их союзников. В предыдущем раунде конфликта были израсходованы значительные запасы перехватчиков, восполнение которых идет медленно. Масштабная эскалация с Ираном неизбежно потребует перераспределения ресурсов в ущерб другим направлениям, включая Азиатско-тихоокеанский регион. Доклад также указывает на политический сдвиг: после консультаций с Нетаньяху фактически был снижен порог для применения силы, и теперь даже обычные иранские ракетные программы рассматриваются как повод для удара. Это расширяет рамки конфликта и делает любые договоренности с Тегераном крайне малореалистичными. На этом фоне меняется и региональная среда. Усиление Израиля и ослабление Ирана вызывают настороженность у стран Персидского залива. Усиливаются внутренние разногласия между региональными игроками, формируются новые балансирующие альянсы, и все это происходит не по инициативе США и не всегда в их интересах. В качестве вывода: вероятность «быстрого и чистого» результата от нового удара по Ирану низка, тогда как риск втягивания в широкий региональный конфликт вполне реален. Ставка на военную эскалацию выглядит скорее рискованным броском, чем продуманной стратегией. 🔜@openworld_astana #Иран#США#БлижнийВосток#геополитика

Итог: удар Израиля по Ирану в 2026 году нельзя считать неизбежным, но он остается вполне вероятным. Набор структурных факторов (ядерная неопределенность, проблемы верификации, восстановление военных возможностей и жесткие сигналы на высшем уровне) сохраняется. Пока эти элементы не будут сняты дипломатическим путем, регион продолжит жить в режиме нестабильного равновесия, где очередной кризис – вопрос не «если», а «когда». 🔜@openworld_astana #Иран#Израиль#БлижнийВосток#Геополитика

Удар, который оживил режим По мотивам статьи Foreign Affairs В июне Израиль при поддержке США нанес самый масштабный удар по Ирану за последние десятилетия. Были уничтожены ключевые объекты ПВО, поражены военные базы и энергетическая инфраструктура, убиты десятки высокопоставленных офицеров и ученых-ядерщиков. Однако результат оказался парадоксальным: вместо краха – мобилизация, вместо распада – консолидация. Атака вызвала в Иране всплеск национализма. Даже те, кто выступал против режима, вышли с заявлениями в защиту страны. По всей стране звучали песни дореволюционного периода, были выпущены патриотические обращения художников, певцов, бывших заключенных. Для многих это стало моментом истины: агрессия воспринималась не как удар по власти, а как нападение на нацию. Власти оперативно заменили погибших командиров, усилили позиции КСИР и на фоне временного единства начали устанавливать еще более жесткий контроль над обществом. Одновременно применяя временное смягчение: неформальный отказ от принуждения к хиджабу, обещания освободить политзаключенных, возвращение в риторику фигур вроде Хатами и Роухани. Новый общественный контракт выстраивается на базе принципа: безопасность – прежде всего. Война разрушила последние иллюзии относительно переговоров. Иран был готов идти на компромисс по ядерной программе, но Трамп и Нетаньяху сделали выбор в пользу силы. Попытка убить Али Шамхани, ключевого переговорщика, стала последней каплей. С тех пор в Тегеране считают, что дипломатия – это прикрытие для удара. И тем не менее, Иран не уходит от внешнего диалога: он продолжает использовать дипломатические площадки, чтобы демонстрировать «плохую веру Запада» и фиксировать красные линии. Несмотря на удары, КСИР рассматривает случившееся как частичное подтверждение своей стратегии «вынесенной обороны». Потеря Асада в Сирии, ослабление «Хезболлы» и разгром ХАМАС – тяжелые удары, но Иран готов к адаптации: ставка будет сделана на более гибкие и мелкие группировки, особенно в Сирии, где образовался вакуум. И, что важно, иранские ракетные удары по Израилю, хоть и ограниченные, усилили имидж Тегерана как стойкой державы в глазах многих арабских обществ. Ядерная двусмысленность снова в центре. Иран не спешит создавать ядерную бомбу, но активно наращивает потенциал. Программа уходит в тень: приостановлено сотрудничество с МАГАТЭ, наращивается обогащение урана, усиливаются меры сокрытия. Смысл в гибкости: быть достаточно близко к порогу, чтобы пугать, но не пересечь черту. Парадоксально, но удары убедили Иран, что МАГАТЭ может быть использована как инструмент против него, а не гарантия безопасности. Режим не изменился, но стал другим. Исламская Республика выстояла, но уроки извлекла. Впереди новая волна репрессий, внутренней чистки и цифрового надзора. Но также попытка удержать общество от раскола, пусть даже на фоне страха. Иранцы не обязательно за режим, но за страну. Именно это и опасность, и ресурс для власти. 🔜@openworld_astana #Иран#Израиль#БлижнийВосток#геополитика

⚔️Зачем Израиль действительно атаковал Иран? Мнение от Al Jazeera Пока официальные лица в Иерусалиме продолжают утверждать, что удары по Ирану были «превентивными» и направленными против ядерной угрозы, сами масштабы и характер операции говорят о другом. По мнению автора Al Jazeera, израильские действия были ни спонтанными, ни оборонительными – напротив, это результат тщательно спланированной кампании, развязанной в момент внутреннего и внешнего давления на правительство Нетаньяху. Израиль демонстрирует не столько заботу о «ядерной безопасности», сколько политическую отчаянность. Предположения о том, что удары могут спровоцировать смену власти в Иране, кажутся автору не просто наивными, но опасно далекими от понимания иранской политической реальности. Настоящая причина – в попытке Нетаньяху переломить нарастающую международную изоляцию на фоне происходящего в Газе. Под угрозой и собственная политическая судьба премьера, и традиционная безнаказанность Израиля. В Гааге уже висят ордера, а в мировых столицах обсуждаются шаги к признанию Палестины. Таким образом, Иран не столько цель, сколько инструмент. Попытка вернуть «режим полной безопасности», то есть право убивать без последствий, в центре израильской внешней политики. 🔜@openworld_astana #Израиль#Иран#БлижнийВосток#Геополитика