Найти похожее

Почему страны Персидского залива опасаются войны США с Ираном По мере наращивания американского военного присутствия вокруг Ирана союзники 🇺🇸 в Персидском заливе демонстрируют растущую обеспокоенность возможной эскалацией. Речь идет о государствах, на территории которых размещены американские базы и которые потенциально могут оказаться первыми объектами ответных ударов Тегерана. Региональные наблюдатели фиксируют ощущение неизбежности военного сценария. В то время как американские военные рассматривают списки целей, государства Залива и Ирак оценивают потенциальные риски. Анна Джейкобс, аналитик по вопросам Персидского залива и внештатный сотрудник Arab Gulf States Institute, в интервью Al Jazeera отметила, что хотя ослабление иранского руководства могло бы отвечать интересам ряда стран, их больше беспокоит возможный хаос и приход к власти более радикальных сил. С января КСА, Катар и Оман совместно с Турцией и Египтом предпринимают активные дипусилия по снижению напряженности между Вашингтоном и Тегераном. По оценкам, их позиция обусловлена опасениями оказаться на передовой возможного конфликта и его последствий. Эксперт Chatham House Галип Далай обращает внимание на еще один фактор: в случае ослабления или падения иранского режима может измениться баланс сил в пользу Израиля. В публикации отмечается, что часть ближневосточных лидеров рассматривает угрозы через призму возможного усиления Израиля и дестабилизации региона. В этом же контексте указывает Бадер аль-Саиф, доцент Кувейтского университета: удары по Ирану противоречат стратегическим расчетам государств Персидского залива, поскольку смена режима может привести к беспрецедентной региональной гегемонии Израиля. Для Ирака риски связаны с возможной внутренней дестабилизацией. После событий 2003 года страна продолжает сталкиваться с трудностями формирования устойчивой политической системы. По информации Responsible Statecraft, малые шиитские группировки, такие как Kataib Hezbollah и Harakat Nujaba, могут предпринять атаки на силы 🇺🇸 в случае конфликта. В то же время крупные политические силы, входящие в «Координационную структуру», рассматривают конфликт между США и Ираном как экзистенциальную угрозу своему хрупкому суверенитету При это сам Тегеран заинтересован в сохранении стабильности Ирака как торгового партнера и покупателя иранской электроэнергии. Иран неоднократно заявлял, что базы 🇺🇸 в регионе являются легитимными целями. В июне 2025 г. был нанесен удар по авиабазе в Катаре. Хотя жертв не было, инцидент остается значимым для стран региона. Возможная новая кампания может затронуть объекты в Катаре, ОАЭ, КСА и Бахрейне. Советник Верховного лидера Али Шамхани заявлял, что в случае нового конфликта ответ может быть более жестким. В качестве примера указывается атака 2019 года на нефтяную инфраструктуру КСА, продемонстрировавшая возможности Ирана по нанесению ударов по стратегическим объектам. Даже при отсутствии прямых ударов последствия могут быть значительными. Страны Залива активно диверсифицируют экономику и привлекают инвестиции; угроза региональной войны способна вызвать отток капитала. Среди возможных сценариев рассматривается блокирование или минирование Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировой нефти. Иранские представители заявляли, что в случае войны все варианты будут рассматриваться. Отмечается возможность так называемого «селективного» ограничения судоходства. Подобные действия способны привести к росту страховых премий и мировых цен на нефть, что повлияет на глобальные рынки. Responsible Statecraft также говорит о риске изменения иранской ядерной доктрины в случае масштабной войны. При отсутствии полного военного контроля над страной Иран, обладая технологической базой, может принять политическое решение о переходе к военному компоненту. Для арабских государств залива это означало бы необходимость пересмотра собственных стратегий безопасности. По материалам Responsible Statecraft 🔜@openworld_astana #БлижнийВосток#Иран#США#ПерсидскийЗалив#Геополитика

Персидский залив и война: чего хотят страны региона? Пока в мире обсуждают удары США по ядерным объектам Ирана и взаимные обстрелы между Тегераном и Тель-Авивом, государства Персидского залива демонстрируют спокойствие и сдержанность. Но за внешним молчанием стоит сложный баланс интересов. Как отмечает аналитик из ОАЭ Мира Аль-Хусейн в статье в The Conversation, сразу после атак Израиля на иранских военных 13 июня в некоторых элитах стран Залива просматривалась осторожная радость – Иран давно воспринимается здесь как источник нестабильности. Однако, когда речь зашла о возможной смене режима в Тегеране, этот энтузиазм быстро улетучился. Государства Залива – от Саудовской Аравии до Катара – не заинтересованы в разрушении Ирана. Напротив, они хотят сохранить его как стабильного, хоть и сдержанного соседа. Ведь хаос, беженцы и гуманитарные кризисы – это угроза не только безопасности, но и их экономическим амбициям. Особенно если учесть, что Иран остается древней частью исламского мира, с которым у Залива – общая история и культура. Интересно, что в то же время в региональных медиа можно встретить критику в адрес Израиля: идея трансформации политической системы в Тель-Авиве звучит здесь куда чаще, чем призывы к изменениям в Иране. Причина – усиление военной агрессии Израиля и неразрешенный палестинский вопрос, который делает процесс нормализации отношений с еврейским государством крайне чувствительным для общественного мнения. Что же выберет регион? Ответ, по наблюдениям Миры Аль-Хусейн, ясен: ни Тегеран, ни Тель-Авив не должны стать «победителями». Сценарий затяжного конфликта, при котором ослаблены обе стороны, рассматривается как наименее дестабилизирующий вариант: он может сдержать амбиции Ирана и одновременно привести к пересмотру курса Израиля – особенно в вопросе Палестины. Регион выбирает экономику, а не войну. Как отметил эмиратский аналитик Мохаммед Бахарун, регион не нуждается в «Израиле-Торе с молотом» — сегодня приоритетом становятся экономические партнерства, а не силовые альянсы. Источник: The Conversation 🔜@openworld_astana #ПерсидскийЗалив#Иран#Израиль#Геополитика#БлижнийВосток

⚠️🇮🇷#иран#геополитика#оаэ ОАЭ оставляют за собой полное и законное право ответить на атаки Ирана атаки Ирана свидетельствуют о серьезной эскалации и представляют прямую угрозу безопасности страны — МИД ОАЭ mt в max

💬Тегеран: Трамп через посредников добивается окончания войны, заявляя публично обратное — Дональд Трамп через посредников, находящихся на связи как с нами, так и с Вашингтоном, стремится добиться прекращения войны, однако одновременно публично утверждает обратное. — В интервью американским СМИ Трамп заявляет, что конкретного графика завершения войны не существует, что противоречит сигналам, которые передаются нам через посредников. — Это противоречие, по его словам, свидетельствует о хаосе и глубоком кризисе, в котором оказался Трамп, оказавшись в тяжёлом положении без ясного пути выхода из этого конфликта. — Тегеран категорически уведомил посредников, что не принимает никаких сообщений от американской стороны и не намерен на них отвечать. — У Ирана есть твёрдая и последовательная позиция: стратегическая цель заключается в том, чтобы не реагировать ни на какие инициативы до тех пор, пока израильская армия не отступит и не потерпит полного краха после всех преступлений, совершённых в регионе и вызвавших хаос в мире. #Иран#США#Трамп#БлижнийВосток#геополитика

Взгляд из Ирана: коллективная безопасность Персидского залива как ответ на новую реальность Автор иранского издания Tehran Times рассуждает о том, что привычные модели безопасности на Ближнем Востоке больше не работают: ослабление либерального международного порядка и нормализация силового давления со стороны крупных держав оставляют средние государства без внешних гарантий и вынуждают их искать новые форматы защиты своих интересов. В одном из таких подходов ключевая ставка делается не на одностороннее сдерживание или двусторонние сделки с гегемоном, а на коллективную безопасность, встроенную в экономическую взаимозависимость региона Персидского залива и Западной Азии. С иранской точки зрения, у стран региона остается лишь два стратегических варианта. Первый: подчиненное выравнивание под сильного игрока в надежде на защиту. Опыт Украины, Сирии и других конфликтных зон, как отмечается, демонстрирует уязвимость такой модели. Второй путь: формирование коллективных механизмов безопасности. Изоляция, даже под идеологическими лозунгами, в долгосрочной перспективе приводит к стагнации и росту рисков. Иранский опыт санкционного давления служит здесь наглядным примером. В условиях «нового мирового порядка» вопрос стоит не в том, вести ли переговоры с США, а как их вести. Индивидуальные переговоры с гегемоном априори асимметричны и превращают слабую сторону в объект торга. Коллективный формат, напротив, расширяет пространство маневра и снижает уязвимость. Отсутствие за столом переговоров означает превращение страны в предмет договоренностей других. Ключевой тезис иранского взгляда заключается в том, что безопасность Ирана нельзя рассматривать изолированно. Угроза Тегерану трактуется как угроза глобальной цепочке стоимости: около 10% мировых запасов нефти и 15% газа; более 20% мировой торговли нефтью проходит через Ормузский пролив; транзитные коридоры Восток-Запад и Север-Юг; поставки сырья для экономик Китая, Индии и Турции. Военный кризис вокруг Ирана, по этой логике, неизбежно приведет к шокам на энергетических рынках, росту страховых и транспортных издержек и подрыву региональной и глобальной стабильности. В иранском представлении ядром возможной модели должны стать государства, прямо заинтересованные в стабильности регионального сегмента глобальной экономики: 🇨🇳 Китай, 🇸🇦 Саудовская Аравия и 🇵🇰 Пакистан. Речь идет не о поддержке иранской доктрины безопасности, а о совпадении материальных интересов. На следующем этапе такой формат может быть расширен за счет стран Залива, Ирака, Центральной Азии, а в перспективе и диалога с США в рамках соглашения о ненападении. Особая роль отводится Китаю как крупнейшему производственному хабу мира, критически зависимому от стабильности энергетических и торговых потоков. Опыт нормализации отношений между Ираном и Саудовской Аравией при посредничестве Пекина рассматривается как доказательство реализуемости подобной схемы. В иранской интерпретации безопасность Персидского залива – это уже не военный баланс и не идеологическое противостояние, а функция экономической взаимозависимости. Коллективная безопасность, встроенная в логику глобальных цепочек стоимости, предлагается как более устойчивая альтернатива конфронтации, как для Ирана, так и для всего региона. 🔜@openworld_astana #Иран#ПерсидскийЗалив#Безопасность#Геополитика

🎙 Простая агентурная работа: интервью с социальными инженерами. • Проверка системы безопасности компании это не только пентесты и фишинговые рассылки, но и шпионские операции с проникновением на территорию заказчика. Как уже стало понятно из названия, статья представлена в формате интервью с социальными инженерами, которые любезно и содержательно смогли ответить на некоторые вопросы о своей нестандартной работе: ➡️https://habr.com/ru/post/660169/ #СИ

Персы Молодцы!!! ❗️Минимум 17 американских объектов на Ближнем Востоке были поражены в ходе войны с Ираном — The New York Times По словам источников издания, неназванных американских военных чиновников, интенсивность ответных ударов свидетельствует о том, что Иран был лучше подготовлен к войне, чем предполагали многие в администрации Трампа. Я в Максе #Иран#БлижнийВосток#Трамп

📰 Советники Трампа давят на выход из войны с Ираном — WSJ По данным WSJ со ссылкой на источники в администрации, ближайшее окружение президента настаивает на срочном формировании «плана выхода» из конфликта с Ираном.Аргументы внутренние: рост цен на нефть и падение поддержки среди избирателей. Ключевое слово здесь — «план выхода», а не «победа». WSJ прямо пишет, что выход планируется подать как «успешное завершение миссии» — классический приём сохранения лица, хорошо знакомый по Вьетнаму, Афганистану и Ираку. Иран не сломлен: новый верховный лидер уже назначен, прокси-структуры продолжают функционировать, региональные союзники США задают неудобные вопросы. Позиция самого Трампа показательно противоречива: «война закончится очень скоро» — и тут же «готов идти дальше». Это не риторика, это симптом. Внутри команды нет консенсуса ни по целям, ни по критериям успеха — а без этого любой «победный» нарратив будет уязвим. Структурная проблема в том, что США вошли в конфликт без чёткого определения условий выхода — это родовая болезнь американских ближневосточных кампаний начиная с 2001 года. Следим за двумя индикаторами:формулировками Трампа на следующих пресс-конференциях и реакцией Израиля — именно Тель-Авив имеет наибольшее влияние на темп де-эскалации. #Иран #Трамп #БлижнийВосток 🚀Подпишись на «Русскую Евразию»

⚡️ Трамп объявил о «полной и окончательной победе» США после договора о двухнедельном прекращении огня. «Полная и окончательная победа. 100 процентов. Без сомнения». С этого места можно поподробнее? Хоть один пункт целей Трампа выполнен? А на месте Израиля я бы уже очень сильно переживал: теперь у них не будет спокойной жизни. У Ирана на 200 % появится ядерное оружие, и их гегемония на Ближнем Востоке закончится. Есть шанс, что ядерное оружие теперь появится и у Саудовской Аравии. Сейчас голову сильно может поднять Ирак. Тогда Кувейту будет плохо, да и Израилю неспокойно. Все там далеко не закончено. А Трамп в итоге трусливо сбежит из региона. Не светит ему там ничего абсолютно. Сейчас он будет искать себе новую жертву, на ком сорвать свою злость. #Иран#Ближнийвосток#Трамп

‼️🇮🇷Иран ещё не задействовал значительную часть своего арсенала По данным источников, в текущем конфликте Тегеран пока использует лишь часть своих возможностей. Одним из ключевых «скрытых козырей» называют быстроходные ударные катера класса «Ашура». Что о них известно: ▪️ Катера вооружены ракетами «Кадр» с тепловым наведением ▪️ Дальность поражения — около 25 км, что позволяет атаковать цели прямо из прибрежных вод ▪️ Скорость катеров достигает 90 км/ч — удар и отход могут занять менее 20 минут ▪️ Многоуровневая система наведения делает ракеты устойчивыми к радиоэлектронной борьбе ▪️ Низкая стоимость позволяет Ирану быстро восполнять запасы ▪️ Возможна тактика массовой атаки — десятки катеров с разных направлений ▪️ Также они могут нести ракеты против вертолётов и беспилотников Пока такие катера не применялись в боевых действиях. До сих пор Иран в основном использует дроны и крылатые ракеты. Если Тегеран решит задействовать этот флот, под угрозой могут оказаться нефтяные танкеры и судоходство в Персидском заливе. #Иран#БлижнийВосток#Геополитика 🇦🇲Моя Армения🇦🇲Իմ Հայաստան Подписаться 👉@Im_Hayastan

К ситуации вокруг Ирана: пространство для выхода сужается По мере продолжения конфликта между США, Израилем и Ираном становится заметно: пространство для деэскалации сокращается, а логика взаимного давления начинает работать сама на себя. Изначальные ожидания быстрой «демонстрации силы» не оправдались. Несмотря на заявления Вашингтона о разрушении командной структуры Ирана, Тегеран сохраняет способность к координированным ответным действиям. Это указывает на то, что даже при потере части элиты система управления не демонстрирует признаков распада. Одновременно возникает ключевая проблема – с кем вести переговоры. После гибели Али Хаменеи новым лидером объявлен Моджтаба Хаменеи, однако его публичное отсутствие создает неопределенность. Президент Масуд Пезешкиан остается в тени, что дополнительно сужает дипломатические каналы. С американской стороны ситуация также движется к повышению ставок: ультиматум по Ормузскому проливу, угрозы ударов по энергетической инфраструктуре, затем временная пауза на 5 дней. Фактически обе стороны демонстрируют двойственную стратегию: давление сочетается с попытками оставить «окно выхода». При этом ключевым риском является замыкание конфликта в цикл эскалации без стратегического результата: авиационные удары не приводят к капитуляции, ответные действия расширяют географию конфликта, переговорные позиции размываются. Речь идет не о «близком завершении», а о фазе, где выход становится сложнее, чем вход. по мотивам материала BBC 🔜@openworld_astana #Иран#БлижнийВосток#геополитика

Выстоит ли иранский режим – мнение от Khaama Press Вопрос «выстоит ли иранский режим в 2026 году?» вновь оказывается в центре обсуждений. Прогнозы в отношении Ирана звучат десятилетиями, однако начало 2026 года отличается не масштабом протестов как таковых, а совпадением сразу нескольких кризисов: экономического, социального и стратегического. Экономический фактор стал триггером. Обвальное падение риала, рост цен и инфляция выше 40% подорвали даже минимальное ощущение управляемости. Курс в районе 1,4 млн риалов за $1 превратился в символ системного провала. Протесты, начавшись как социальные, быстро приобрели политический характер. Сценарий для Ирана привычный, но в этот раз фон оказался иным. Существенным отличием является внешнеполитический контекст. Летняя война 2025 года между Ираном и Израилем с прямым участием США стала переломным моментом. Удары по объектам, связанным с ядерной программой, потери среди военного командования и демонстрация уязвимостей разрушили образ «неуязвимого» государства. Внутренняя цена конфликта оказалась высокой – от истощения ресурсов до морального удара по элитам. Важно и то, что нынешний кризис не изолирован. Давление санкций, ставка на военно-политическое сближение с Россией и вовлеченность в глобальное противостояние с Западом сузили пространство для маневра. Поддержка партнеров может замедлить деградацию, но не способна восстановить разрушенный социальный контракт. При этом иранское общество не демонстрирует иллюзий относительно «внешнего спасения». Афганский кейс служит напоминанием: падение режима само по себе не гарантирует ни стабильности, ни развития. Это во многом объясняет фрагментацию оппозиции и осторожность массовых слоев, не готовых менять один кризис на другой. Ключевой вывод: речь идет не столько о неминуемом коллапсе, сколько о входе системы в фазу необратимого ослабления. Как отмечают и западные наблюдатели, включая Reuters, нынешние протесты – это не эпизод, а накопленный эффект сразу нескольких провалов. Даже если власть удержится в 2026 году, она выйдет из него более жесткой, более изолированной и менее устойчивой к новым шокам. Для региона это означает затяжную нестабильность, а не «быстрое решение иранского вопроса». Именно это делает 2026 год для Ирана критическим, независимо от того, произойдет ли формальный обвал режима или нет. 🔜@openworld_astana #Иран#БлижнийВосток#геополитика