Post #1307

Тут по известным причинам опять пошел разговор про активистов и журналистов: мол, первые себя не щадят и не спят ночей в пикетах, а вторые, пытаясь отстраниться и просто делать свою работу, трусливо прячутся в нору. Некоторые слова в заявлениях после освобождения Голунова и вправду были не стопроцентно точны и могли вызвать обиду — а также желание заступиться за стоящих в пикетах и кинуть камень в «делающих работу», но я бы хотел напомнить вот что. Все хоть сколько-то значимые общественные кампании последних лет начались с журналистских материалов. Юрий Дмитриев — статья Шуры Буртина на сайте «Лес» и в «Русском репортере». «Новое величие» — интервью Александра Черныха с мамой Анны Павликовой на сайте «ОВД-Инфо». Оюб Титиев — Елена Милашина в «Новой» и опять же Шура Буртин в «Медузе». Сенцов (не могу вспомнить кого-то одного), геи в Чечне («Новая»), пытки в милиции («Медиазона»), все что угодно — за каждым из этих сюжетов, прежде чем он становится общественно значимым, стоят журналисты, которые просто «делают свою работу». Даже ФБК, для того чтобы вывести людей на улицу, приходится делать совершенно медийные вещи — фильмы и статьи. И дела Голунова не было бы без медиа, которые мгновенно рассказали нам его историю и зацепили нас ощущением жуткой несправедливости. Те, кто пишет сейчас — а теперь надо идти защищать Иванова, Петрова, Сидорова (и дальше длинный ряд фамилий, известных только профессиональным правозащитникам) по сути правы, но пропускают важную связку: чтобы пойти защищать неизвестного тебе человека, нужно увидеть его, понять, что за несправедливость над ним совершена, и почувствовать (простите за штамп) его боль. Без этого ни пикетов, ни общественного давления, ни сочувствующих во власти, ни пересмотров дел — вообще ничего не будет. И слова «просто делать свою работу» — они именно про это, а не про то, что мы пошли бухать всей редакцией, а вы там кукуйте на Петровке. P.S. Собственно, и задержанных вчера из отделений до ночи Дмитрий Муратов вытаскивал (кстати, подписавший пресловутое заявление), а не кто-нибудь.