Post #2914

25 апреля 1993 года состоялся референдум, который должен был, но не смог вывести страну из конституционного кризиса и запомнился благодаря рекламному слогану "Да—да—нет—да". Кампанию по подготовке к плебисциту сегодня принято считать первым случаем массового использования в России PR-технологий. Также с того времени обозначился так называемый красный пояс — регионы, стабильно голосующие за коммунистов, существовали до 2003 года. За месяц до референдума, 26 марта 1993 года, в Москве собрался съезд народных депутатов, которые голосовали по назначению досрочных президентских выборов. За объявление импичмента Борису Ельцину высказались 617 депутатов при необходимых 689 голосах. Неудавшемуся импичменту предшествовал конституционный кризис, началом которого принято считать декабрь 1992 года. "Когда импичмент не прошел, депутаты сами вздохнули с облегчением. Это стало толчком для обращения к референдуму,— вспоминал вице-премьер Сергей Шахрай.— У каждой из сторон была иллюзия, что так можно добиться победы, а главное — люди пошли не на баррикады, а к избирательным урнам". Хотя формально по всем четырем вопросам граждане ответили именно так, как им предлагала президентская команда, необходимые 50% от общего числа избирателей за досрочные выборы народных депутатов так и не проголосовали. Легитимных оснований для разгона Верховного совета (ВС) Борис Ельцин не получил и в октябре 1993 года сделал это силовым методом. Политолог Владимир Жарихин, сотрудник фракции "Свободной России" в Верховном совете, полагал, что референдум во многом был выигран командой Бориса Ельцина по инерции. "Одним из главных ресурсов Кремля было оставшееся у людей стремление к переменам. Хотя по многим рыночные реформы уже ударили, но люди по-прежнему считали: надо двигаться дальше" "Хотя реформы больно ударили по населению, в демократию, рынок и реформаторов по-прежнему многие верили. Мощнейшая волна, которая привела Бориса Ельцина к власти, еще не спала,— соглашался с ним Николай Травкин, лидер Демократической партии России.— Реформаторы при этом были уверены, что переменам мешает только парламент и, если его распустить, все наладится". "На стороне Ельцина выступила так называемая апрельская коалиция. Это были люди, которые выходили на митинги в 1989-1990 годах, которые защитили Белый дом во время путча 1991 года. Те, кто искренне поддерживал Ельцина,— считал советник президента Сергей Станкевич.— К 1993-му уже пришло отрезвление, многие отпали, но те, кто остался, были надежные, проверенные люди". Участники тех событий вспоминают, что тогда же впервые был опробован и черный пиар. "Главным приемом было шельмование Верховного совета и оппозиции, тогда впервые появился ярлык "красно-коричневые", который апеллировал к исторической памяти бойцов Второй мировой, воевавших с Германией,— утверждал Илья Константинов.— Создавался образ врага, и СМИ удалось представить Верховный совет символом зла". "Власть дала старт националистической пропаганде, месседж которой: вы выступаете за чеченца Хасбулатова или за русского Ельцина?",— вспоминал Руслан Хасбулатов. "Я в тот момент возглавлял Российское христианско-демократическое движение, и в СМИ нас представляли не иначе как коммунофашистов, хотя я всегда был антикоммунистом",— вспоминает Виктор Аксючиц. "Народ начали пугать, что снова вернутся очереди в магазинах, что закроют выезд за границу: это повлияло на итоги волеизъявления,— соглашается Валерий Хомяков.— Позже эта тема активно обыгрывалась уже во время президентской кампании 1996 года". Однако все согласны, что подтасовка результатов на федеральном уровне в то время была еще невозможна. В стране существовала какая-никакая демократия. Хотя отдельные нарушения — вбросы бюллетеней и попытки подкупа или запугивания членов комиссии были замечены. "Ни система контроля, ни система подбора кадров в ЦИКе тогда не была налажена,— подтверждает Сергей Филатов.— Вмешиваться в его работу боялись обе стороны". По статье Ильи Барабанова, 2013 год #РабствоИСвобода