Post #3530

23 октября 1935 года была арестована Екатерина Крайнова, лаборантку Всесоюзного научно-исследовательского института электрификации сельского хозяйства. Через пару месяцев Особое совещание при НКВД СССР приговорило ее к 2 годам лагерей за "антисоветскую агитацию". Вот выдержки из письма Екатерины, написанного Военному прокурору СССР в 1969 году, в котором она просила о реабилитации: “В свои 55 лет я уже почти дышу на ладан, так как перенесла инфаркт. Мой "детский срок" — 2 года, которому так завидовали з/к, был растянут на долгие годы и даже находясь в лагере, мне его постарались удлинить еще на 3 года. Мой первый арест обосновывался на чистосердечных признаниях с моей стороны — в виде недовольства жизнью колхозников после моего пребывания на уборочной компании в 33-м году на Кубани. Народ голодал, пшеница колосилась — основное — гос.хлебозаготовки. До распухших колхозников не было дела. 2-й мой срок — это был предел унижения... Под кроватью одной заключенной Веры — находился рулон бумаги. Оказывается это были плакаты с портретами вождей. К нам забегал иногда котенок, который небрежно обращался с бумагой. Среди нас была женщина, имевшая срок 10 лет. Она поссорилась с Верой и увидев эти рваные плакаты, сделала донос и Веру посадили, ровно через два дня были арестованы я и 3-ья женщина Мартынова, за издевательство над портретами вождей. Суд был открытый. Сотни заключенных окружали здание суда. Я еще подсознательно верила в торжество справедливости, но увы! Судьи упивались своей властью, пользуясь безнаказанностью, осудили нас. Мой "детский срок" стал старше на 3 года. В 37-м году, при освобождении, получая паспорт, куда была занесена 39 статья (запрет на проживание в крупных городах — С.Ч.). Паспортист сказала мне, что 39 статья — это колокольчик, привязанный к Вашей заднице, который не даст особенно Вам шевелиться на воле… Колокольчик дал себя знать. 5-го ноября я приехала [В Москву, к родным — С.Ч.]. Шестого ноября сделала покупки, в том числе свежую рыбу, пожарила и только сели за стол, в дверях появился милиционер, взял мой паспорт: "пройдемте со мной, Вам Москва не проходной двор". В этот миг я почувствовала себя маленьким зверьком, которому везде расставлены ловушки. Сколько было страдания в глазах мамы... Милиционер ввел меня в автобус, все смотрели на меня как на редкую зоологическую разновидность. 7 ноября — в камеру доносятся музыка и пение демонстрантов. И вдруг передача. Принесла мама. Никем не съеденная жареная рыба. Я попросилась в туалет, в надежде увидеть маму со двора милиции. Она стояла недалеко от забора. Как мне было жаль ее. Вернулась в камеру я повесилась на собственных чулках. Пришла в сознание я в Бутырской тюрьме. Врач говорил, что стыдно молодой не работать, таскаться по тюрьмам. После недельного пребывания в Бутырской тюрьме, мне дали 24 часа. Я уехала в Сибирь… с оледеневшими сердцами людей. На работу никуда не брали. Враг народа. Деньги приходили к концу. Квартиры нет. В 3-х км. от Новосибирска находилась тюрьма. Я пошла туда, чтобы меня вновь посадили, выхода у меня другого не было. Начальник отказал мне, сказал, что у меня нет состава преступления. Я вышла в коридор, стала реветь. Ко мне подошел военный, и пригласил меня к себе. Я жила у них три года. Нянчила его детей. Впоследствии я вышла замуж за летчика. Я скрыла от него, что я сидела по 58 статье. Но меня мучила совесть и я призналась. Его взяли на фронт. Он написал, чтобы я не обижалась, что он не может в своих анкетах писать, что жена у него "враг народа". Поэтому он не вернется ко мне. Я его не винила. Было такое страшное время”. Далее Екатерина просила оказать содействие в получении справки о 2-х летнем рабочем стаже в Ухтинском лагере, которых ей не хватало до 20-летнего стажа для пенсии. Жалобу не удовлетворили, и ее реабилитировали только в 1994 году. Источник #Люди#ВрагиНарода