Post #3579

10 ноября 1989 года в ходе массовых беспорядков протестующие в Кишиневе сожгли штаб-квартиру Коммунистической партии и здание МВД. 7 ноября в Кишиневе проходила праздничная демонстрация. "Поначалу все шло как обычно, — писала Лента.ру в 2019 году. — Из репродукторов звучала праздничная музыка и песни про борьбу, кумачи и вечно молодого Ленина… Трудящиеся приветствовали собравшихся на трибунах и дружно, хоть и без особого энтузиазма кричали “Ур-а-а-а!” в ответ на лозунги из репродуктора. Неожиданно в колонне одного из кишиневских заводов появились румынские триколоры. Милиция поначалу не знала, что делать. Приказов разгонять никто не давал, да и демонстранты с чужими флагами шли молча, без лозунгов и транспарантов. Первые лица республики продолжали приветствовать трудящихся, однако на их лицах появилась плохо скрываемая озабоченность”. Появление румынских флагов в 1989 году не было полной неожиданностью. Еще в 1970-х годах в Молдавии появились группировки, отстаивающие принципы национализма и панрумынизма. Изначально подобные концепции обсуждались лишь интеллигенцией на кухнях, но все изменилось с началом перестройки: сперва в Прибалтийских республиках, а потом и в других начали появляться политические силы, открыто заявлявшие о возможности выхода из Союза. Поначалу требования молдавских националистов не были радикальными: перевод молдавского языка на латиницу, придание официального статуса молдавскому языку, замену государственного флага на румынский триколор. В 1989 году все эти общества объединились в единый Народный фронт Молдавии, и их лозунги резко радикализовались, доходило до требований аннулирования последствий советско-германского договора 1939 года. На свои акции “фронтовики” приносили плакаты “Чемодан — Вокзал — Россия”. 7 ноября “фронтовики” сорвали демонстрацию, не дав пройти на площадь военной технике. Смущенное и растерянное руководство республики попыталось поскорее покинуть площадь, а протестующие заняли трибуну, оттеснив милиционеров. По воспоминаниям жителей Кишинева, в это время велся репортаж с парада, и телевидение показывало одних вождей на трибуне, которые вдруг куда-то засобирались. До позднего вечера на площадь прибывали люди, они устанавливали триколоры, пели и танцевали. Власти же следующие два дня просто сидели и молчали: политики были полностью деморализованы. 10 ноября, в День советской милиции толпа стала стягиваться к зданию МВД. На его защиту вышли солдаты и милиционеры, их взяла в кольцо толпа из нескольких сотен “фронтовиков” и их сторонников, они свистели, кричали “Позор!”, “Долой!”. Откуда-то на тротуарах появились горы булыжников, молодежь стала разбирать их и вскоре первые камни полетели в щиты солдат. Толпа остановила автобус, водителя заставили “поделиться” бензином, сделав с его помощью коктейли Молотова, которыми подожгли министерство. Одна из приехавших пожарных машин направила водомет на толпу, начали звучать автоматные очереди. После этого толпа постепенно рассосалась. В тот день пострадали 218 сотрудников МВД и внутренних войск. 36 человек пришлось госпитализировать, двоих — в тяжелом состоянии. По официальным данным, пострадали 77 протестующих, еще 70 были задержаны. Им не предъявили никаких обвинений. События 10 ноября усилились сепаратистские настроения на традиционно “русском” левом берегу Днестра. Уже в декабре 1989-го прошел референдум о создании Приднестровской автономии, а 2 сентября 1990 года в Тирасполе провозгласили Приднестровскую Молдавскую социалистическую республику (ПМССР), позже переименованную в Приднестровскую Молдавскую республику (ПМР). Россия помогала анклаву сначала пропагандой: “притеснение русскоязычных”, “румынская угроза” ну, и так далее, а потом, когда Молдова попыталась вернуть контроль над регионом — и “миротворческим контингентом” из “защитников русскоязычных”. С использованием источника #ТюрьмаНародов