Post #3684

18 декабря 1963 года семьсот африканских студентов провели массовую демонстрацию на Красной площади с лозунгами "Москва — центр дискриминации!", "Москва — вторая Алабама!". Это была первая с конца 1920-х несанкционированная акция в сердце Москвы. Поводом стала смерть парня из Ганы, студента Калининского медицинского института Эдмунда Ассаре-Аддо, из-за бытового расизма, с которым сталкивались студенты из Африки в России. Отрывок из книги Кирилла Медведева "Антифашизм для всех" (близко к тексту): Начало 1960-х было временем первых контактов с новой свободной Африкой и серьезного теста для советского интернационализма. В феврале 1960-го был учрежден Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Были ли власти СССР уверены в том, что все советские граждане, посмотрев фильм “Цирк” про чернокожего малыша и прочитав стихи Маршака, твердо усвоили, что расизм — это плохо? Такая уверенность, если она была, оказалась не слишком обоснованной. Уже в марте 1960-го самоорганизованный Союз студентов из Африки направил письмо Хрущеву: “Русские студенты неоднократно оскорбляли и продолжают оскорблять африканских. Одного студента обозвали обезьяной, а два других студента получили оскорбительное письмо от русских… администрация университета и полиция не принимают необходимых мер, а, наоборот, проявляют предубежденность и необъективность”. Жалобы африканцев на расистские выходки шли потоком. Большое напряжение вызывали любовные связи между африканскими юношами и советскими девушками. Отчасти дело было в большом гендерном дисбалансе среди африканских студентов. Собирался жениться на русской подруге и погибший Ассаре-Аддо. Порой речь шла об оскорблениях и провокациях, например об эпизоде в московском метро, когда пара подвыпивших российских граждан потребовала уступить им места со словами: “У себя вам даже на метро с белыми нельзя ездить, а тут сидите, когда белые люди стоят”. Жаловались африканцы также на постоянную проверку документов и обыски со стороны сотрудников милиции. Известен случай, когда студент из Сьерра-Леоне пришел в гости к русской подруге, и вызванная соседями милиция подвергла влюбленных долгому унизительному допросу. Милиция нередко игнорировала расистскую подоплеку конфликтов. Представления о СССР как обществе победившего социализма и интернационализма часто расходились с реальностью, вызывая сомнения и брожения среди студентов. Поэтому советские кураторы должны были отсеивать очевидных бунтарей вроде маоистов и гарантировать, чтобы революционный запал остальных направлялся вовне, на критику капитализма и колониализма, а не на изъяны советского общества. Претензии, которые выдвигал Союз, касались не только расизма, но и репрессивного политического климата в СССР, а также эксплуатации студентов-африканцев в политических целях. Активисты союза возмутились, когда египетских студентов, отказавшихся выступать против президента Насера в момент его разлада с Хрущевым, выселили из общежития МГУ. Власти разоблачали активистов “за сепаратизм” и за попытки говорить о расизме в Советском Союзе. Что касается расизма в СССР, было заявлено, что его не существует. Главу Союза Оконко обвинили в клевете. Газета “Труд” назвала его алкоголиком, двоечником и на всякий случай шпионом. "История о том, как африканские студенты сначала впитали идеалы, рожденные когда-то в этом городе и в этой стране, а потом показали советским гражданам хороший пример борьбы за свои права, весьма актуальна", — подытоживает автор. via бармалеи/партизаны #ТюрьмаНародов#Пропаганда