Post #3842

6 февраля 1905 года родилась писательница, а по совместительству сексот НКВД Ольга Сергеевна Войтинская. Она довольно-таки рано занялась политикой. Уже в шестнадцать лет ей доверили культпросвет в Евпаторийском окружкоме комсомола. После получение высшего образования преподавала диалектический материализм, потом возглавила кафедру в Институте красной профессуры. Позже заведовала “Литературной газетой”. “Женщина решительная и властная, она была фанатично предана большевизму и Сталину: “Петров [речь идет о знаменитом соавторе Ильфа, который был еще и видным деятелем советской литературной номенклатуры] мне серьезно доказывал, что „Литературная газета“ не должна печатать постановлений пленума ЦК и речь товарища Молотова, так как это не имеет отношения к литературе”, — с возмущением писала Войтинская Жданову. Должно быть, Евгений Петрович в первые недели своей работы хотел сделать “Литературную газету” собственно литературной. Войтинской это казалось политически наивным. Ей вообще приходилось "выдерживать борьбу против беспартийных членов редколлегии, людей бесспорно наших, но еще много не понимающих", путавших "свободу печати" с "буржуазной свободой печати", — пишет литературный критик Сергей Беляков. Ринувшись с энтузиазмом наводить порядок, в какой-то момент она скатилась на доносы. За излишнее рвение Фадеев снял Войтинскую с должности, и не просто так, а именем Сталина. Он так ей и сказал: “Вы должны уйти по указанию товарища Сталина”. Войтинская, свято верившая в революцию, пережила шок. От испытанного потрясения лишилась дара речи. Но писать она не разучилась. Войтинская написала Сталину: она не жалеет о должности (Сняли — назначили! Не в первый раз). Но её сняли именем Сталина, которому она предана до гробовой доски, за которого готова умереть. В письме она кается: не выступила против тех, кто попал или мог попасть во "враги народа". "Как редактор я обязана была выступать…", но: "Мне было трудно потому, что одновременно я вела разведывательную работу по заданию органов НКВД… Я к работе в разведке отношусь, как к чему-то священному…" "Хотя чего удивляться, ежели Микоян, не самый худший из них, заявлял с партийной трибуны (кадры кинохроники), что каждый член партии — нет, поправился он, каждый советский человек должен быть сотрудником "органов". Отметим: не сочувствовать, а сотрудничать. Таким должно было быть и общество в целом. Где единственное оправдание в недоносительстве, вернее, в отсутствии рвения стать доносчиком, — то, что недоноситель сам был занят провокаторским выслеживанием неблагонадежных. "Священной разведкой"…— пишет обозревательновой газеты Станислав Рассадин. Из "Литгазеты" ее перевели сначала в "Известия" заведовать отделом литературы и искусства, потом перебросили в Высшую партшколу при ЦК КПСС. Затем она попала под раздачу во время борьбы с космополитизмом. Войтинскую обвинили в распространении чуждых идей, но без особых последствий для нее. Из Высшей партшколы её "выдавили" на творческую работу лишь после смерти Сталина, уже при Хрущёве. Она зарабатывала писанием рецензий. Приветствовала решения ХХ съезда КПСС, разоблачения культа личности. Написала книгу о творчестве Даниила Гранина. Незадолго до смерти Войтинская направила руководителям Московской писательской организации заявление по поводу итогов IV съезда писателей. Она пришла к выводу, что литературный генералитет разучился работать с творческой интеллигенцией. В качестве примера критик привела судьбу Солженицына, которого начальство чуть не затравило. Источники: Беспокойный человек СТРАНА ЧЕКИСТИЯ #ВрагиНарода#Люди