Post #868

«В ИТОГЕ, Я НЕ СЕЛ В ТЮРЬМУ… Я ПОЕХАЛ В ГОЛЛИВУД». На пресс-конференции, состоявшейся на следующий день, Орсон Уэллс извинился за свой «творческий эксперимент», заявив, что не желал спровоцировать панику. «Вопрос. Знали ли вы, какой ужас вызовет такая трансляция? Уэллс. Определённо, нет. Техника, которую я использовал, не была оригинальной. Она даже не была новой. Я не ожидал ничего необычного. Вопрос. Не стоило ли вам смягчить язык драмы? Уэллс. Нет, убийство не сыграешь мягкими словами. Вопрос. Почему в сюжет были добавлены названия американских городов и имена государственных деятелей? Уэллс. Герберт Уэллс использовал реальные города в Европе, а чтобы сделать пьесу более приемлемой для американских слушателей, мы использовали реальные города в Америке. Конечно, сейчас я ужасно сожалею об этом». Суть своей гениальной задумки он объяснил так: «У меня возникла идея вести радиопередачу таким образом, чтобы казалось, что кризис действительно происходит, и он транслировался бы в такой драматизированной форме, чтобы казаться реальным событием, происходящим прямо сейчас, а не простой радиопостановкой». И он уложил этот кризис в каких-то 40 минут эфира. Продюсер шоу Джон Хаусман писал: «Фактическое время трансляции, от первого упоминания о метеоритах до падения Нью-Йорка, составило менее сорока минут. За это время люди преодолели большие расстояния, были мобилизованы крупные воинские подразделения, проводились заседания кабинета министров, велись ожесточённые сражения на земле и в воздухе. И миллионы людей приняли это — эмоционально, если не логически». При этом интересно, что Говард Кох, драматург и сценарист, который должен был адаптировать роман для радиопостановки за несколько дней до эфира впал в уныние, поскольку пришёл к выводу, что не может сделать «Войну миров» интересной или правдоподобной радиопостановкой. Многочисленные гневные звонки на CBS, а также иски с требованием компенсации морального вреда должны были вернуть его веру в собственный талант. Впрочем, все иски были отклонены, хотя Уэллс настоял на компенсации материального ущерба мужчине, который испортил свои новые туфли, убегая от марсиан… Общественный эффект от радиопостановки Уэллса был своего рода вишенкой на торте. Как писал его биограф Фрэнк Брейди, «люди были на грани. В течение всего месяца, предшествовавшего «Войне миров», радио держало американскую общественность в курсе зловещих событий, происходивших по всему миру. Мюнхенский кризис был в самом разгаре... Впервые в истории публика могла каждую ночь включать радио и слышать, как сапог за сапогом, обвинение за обвинением, угроза за угрозой нарастает грохот, который, казалось, неизбежно приведёт к мировой войне». А глава CBS News Пол Уайт был уверен в том, что паника, вызванная трансляцией, была результатом общественного напряжения, возникшего перед Мюнхенским соглашением. «Радиослушатели в течение нескольких дней подвергались манипуляциям с их эмоциями... Поэтому они поверили постановке Уэллса, даже несмотря на то, что было специально указано, что всё это было выдумкой», - вспоминал он. В своём кинематографическом шедевре «Гражданин Кейн», вышедшем уже в 1941 году и посвящённом загадочному медиа-магнату, Уэллс оставил своего рода пасхалку к событиями трёхлетней давности. Устами своего героя он произносит: «Не верьте всему, что слышите по радио!» А в 1975 году Уэллс спродюсировал, снял и сыграл главную роль в фильме «F for Fake» (Ф значит фальшивка), который исследовал природу мистификаций. Часть фильма была посвящена как раз той самой передаче «Война миров». События 1938 года фильм приукрашивает сверх всякого разумного предела, вплоть до того, что включает (предположительно в шутку) сцену, в которой президент Рузвельт встречается с марсианскими захватчиками. В кино Уэллс рассказал о своей роли в фальсификации и эксперименте по управлению общественным восприятием реальности. Он сказал: «В итоге, я не сел в тюрьму... Я поехал в Голливуд».