Post #153

Стих Горбуновой стал, во-первых, гораздо прозрачнее – однако тут она подошла к той черте, за которой он совем рискует раствориться и исчезнуть, – а во-вторых, по фактуре приблизился к ее же прозе – и прозу-то местами размышления в стихах дублируют. К минимализму и молчанию Горбунова не склонна, а потому дальше ей будто останется только на разные лады повторять все те же тривиальности: я плохо контролирую свой бред. я вновь одна, и мир совсем безлюден. во рту неперекушенная нить. и можно еще что-то изменить. не распыляйся, – говорил мне дед. и это – сон, и этого не будет. В прежних стихах, как к ним ни относись, кое-что любопытное встречалось, были пестрые ростки, уютные тени и обещание живой пышности. Теперь этой влажности нет, сплошная сушь (духовной жажды при ней утолить нечем) и чересчур много света. А под его интенсивным воздействием, как известно, многое лишь бледнеет и выгорает.