Post #159

Максим Семеляк. Средняя продолжительность жизни. – Москва : Альпина нон-фикшн, 2025. – 444 с. В середине прошлого века Раймон Кено в своих «Упражнениях в стиле» (Exercices de style) девяносто девятью разными способами описал тривиальную сценку в парижском автобусе. В упражнении Максима Семеляка «Средняя продолжительность жизни», растянутом до четырехсот страниц, событий (впрочем, того же примерно масштаба) происходит все-таки несколько больше, и выражено в нем тонкое, ломкое ощущение собственного прошлого. Семеляк не жалеет усилий, чтобы будничные событие подать как можно отчетливее и экстравагантнее. Фабульно тут все довольно просто: лирический субъект (назову его так, используя термин, прилагаемый обычно к поэзии) выкапывает на Ваганьковском кладбище урну с прахом матери, а затем едет в некий санаторий – с намерением развеять этот прах над водой – и сталкивается с разной степени странности персонажами: ведутся разговоры, завязываются взаимоотношения, однако игры слов оказываются сладострастнее любых людских приближений: Я сдвинул прозрачную на ощупь ткань в сторону, обрадовавшись уже знакомой третьей брови, и ткнулся ниже в тугие разъятости – так нетерпеливо раздвигают тесную стопку винила в неостывающем разделе funk&soul. Смотря на подобные фокусы, задумываешься о теодицеи стиля. Писать так, безусловно, можно – и для этого порой достаточно одной авторской воли. Но совсем хорошо, когда выпестованный слог выражает какое-то внутреннее художественное устремление. В каком-то смысле оно тут есть, хитросплетения стиля отражают и прихотливость миросозерцания, схлопнутого, впрочем, как-то на себе (потому и событий тут немного, да и все они уж очень тривиальны, даром, что иногда способны вызвать легкую улыбку). Так человек сплошь покрывает себя затейливым татуировками ни с какой другой целью, как только чтобы отдать дань культурному проявлению идентичности и приглушенного эстетического бунта. Эти вросшие корни не выражают мистического, ритуального или иерархического положения, и всходов никаких, конечно, тоже ждать не следует. Узоры на коже бывает любопытно рассматривать, в них есть притягательная сила, но когда отходишь в конце концов от стигматофила, забываешь и уже не важно, о чем был разговор. Примерно то же ощущение вызывают словесные шизофазические потоки одного из персонажей книги – сдвинувшегося на мистических единоборствах лодочника: Максим, сердце у вас порядке?.. Энергия у сосны сильная, могут быть осложнения. О современной русской прозе уже сложно говорить, не держа в уме эгобеллетристику; многим она не по нраву, но таково положение, что даже те тексты, которые генетически с нею ничего не имеют общего, будут (или во всяком случае могут) рассматриваться сквозь ее пыльную призму. Так и у текста Семеляка есть очевидные признаки (я-зрение, исследование прошлого, тоскливая полустатика), которые позволяют не столько вешать на него соответствующую бирку, сколько в самом романе, благодаря его особенностям, усмотреть одну из возможных тропок для порядком выдохшегося автофикшна. Речь именно об этой нарочитой стилистической прививке, которая, однако, кажется совершенно непродуктивной для жанра. Сама же по себе «Средняя продолжительность жизни», хоть и приятна по текстуре, едва ли говорит что-то новое. Но она, может быть, и не обязана. #проза#автофикшн