Post #301

Гений абьюза «Если ты больше не будешь рожать, зачем ты мне вообще нужна?» Эти слова Софья услышит от мужа после рождения восьмого ребёнка. Ослабленная родами, потерявшая много крови, она сначала будет оплакивать вердикт врача: «Следующая беременность вас убьёт», а затем унизительную реплику мужа. Не смея отказать супругу в близости, Софья снова тяжелела. Последующие роды её не убили физически, но казнили морально — все малыши умирали. Оплакивала, хоронила, вытирала слёзы и снова становилась примерной женой: присматривала за старшими, прислуживала своему Лёвушке, а как стемнеет, садилась каллиграфическим почерком переписывать его черновики. Лёвушка — гений, буквы в его рукописях должны быть идеальными. Лев Николаевич Толстой и Софья Андреевна Берс обвенчались в 1862 году, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Софью не смущала ни разница в возрасте — шестнадцать лет, ни смурной характер избранника: она была влюблена. В первую брачную ночь Толстой заставил жену прочесть свой дневник, пестрящий подробностями его любовных похождений. Софья плакала от ревности и стыда, но Лев Николаевич, словно не замечая, подробно комментировал каждую страницу. А утром внушил юной жене, что всего лишь хотел быть честен с ней в начале семейной жизни. Впрочем, каждый раз он находил объяснение своему диковатому поведению. Уже через год Соня привыкнет, что муж не скрывает своей радости, когда ей больно; любуется мучениями, если она в горячке, и провоцирует скандал, если долго не плакала. Он откровенно скучал без её страданий. Нет, Толстой не применял физического насилия к жене, не поднимал на неё руку, не морил голодом. Он пытал морально через оскорбления, унижения и обидные слова. Создал для супруги спартанские условия: уволил управляющего и распустил прислугу. Она всё должна была делать сама: готовить, стирать, рожать, воспитывать, следить за имением и фермой, шить, переписывать его рукописи и всегда чувствовать вину. Ссорились, и если Софья изредка смела себя защищать и не впадала в слезное раскаяние — он просто уходил из дома, не забыв при этом оставить "прощальное письмо" нередко двойственного смысла: то ли ушёл от неё, то ли из жизни. Всё это запускало маховик тревоги, она бежала искать мужа, находила, каялась за что-нибудь, и он "милосердно" возвращался. Так прошло сорок восемь лет. В очередной раз оставив записку и уйдя из дома глубокой осенью 1910 года, Лев Николаевич не рассчитал свои силы на очередную волну абьюза. Софья отыщет его в лазарете на станции Астапово, умирающим от воспаления лёгких. Ещё через два дня писателя не станет. Она переживёт мужа на девять лет, будет издавать его дневники и ежедневно слушать упрёки от окружающих, что была женой, не достойной великого гения. О том, чтобы Софья не знала покоя, Толстой ещё при жизни основательно позаботился. За долгие годы брака в глазах общественности он слепил образ своей супруги как никчёмной, сварливой и скандальной женщины. Впрочем, писатель добился главного: до самой смерти Софья будет жить с чувством горькой и терзающей вины.