Post #420

Островок надежды Он бежал так долго и быстро, что чувствовал во рту привкус крови, а набухшие вены готовы были порвать висок. Когда казалось, что надежды больше нет, Алан увидел заветное чугунное кольцо на дубовой двери — это его спасение, шанс выжить. Вспомнив, что с оружием туда входа нет, он сбрасывает нож прямо на землю и колотит в дверь, которая открывается мгновенно, ведь Алан добежал до убежища. На дворе начало XV века, и преступником, вне зависимости от пола и возраста, стать в разы легче, чем наемным работником: колдовство, сплетни, воровство, драки, внебрачные связи — и вообще, если ты не молодец, непременно настигнут жернова правосудия. Но даже тогда существовала возможность избежать суда и расправы, нужно только, как Алан, добраться до убежища. Как правило, такие "островки надежды" располагались в церквях и на территории монастырей. Их можно было найти по знакам — специфический дверной молоток и каменный крест на пороге. Англия, где прошло детство и юность Алана, с IX века жила по законам Альфреда Великого, где регулировалось право защиты в церковных убежищах. Туда впускали любого просящего и гонимого, если он был безоружен и готов впоследствии признаться в преступлениях, даже если их не совершал. Преследователи не имели права вторгаться в обитель или требовать выдачи беглеца. Считалось, что территория церкви священна, и любой находящийся на ней — под защитой Бога. Срок пребывания в "островках спасения" был ограничен — строго 40 дней. За это время в убежище являлся коронер(представитель властей), и после признания беглецом своей вины начинались переговоры. Вскоре и к Алану пожаловал королевский чиновник. В присутствии священников он дал клятву на Библии, затем гарантировал, что в случае согласия на суд Алану не причинят физических страданий и гарантируют жизнь. Наказание будет, но не пытки и не смерть. Преступники принимали решение в зависимости от обстоятельств: наличие семьи и собственности, тяжесть деяния, решительность, сила характера и многое другое. Дело в том, что альтернатива суду — изгнание без права когда-либо вернуться на родину, фактически социальная смерть. Алану нечего терять. Все, кого он любил, или мертвы, или отреклись от него, словно Иуды. Жил, где придется, работал то носильщиком, то забойщиком скота. Ввязался в драку с поножовщиной, и вот он здесь, в монастырской церкви Святого Варфоломея, под защитой Бога и с правом на раскаяние. Он неплохой человек: не брал чужого, не грешил интрижками и не причинял осознанного зла. Роковое стечение обстоятельств в мгновение ока перевернуло его судьбу. Провести в кандалах минимум десяток лет без гарантии выжить на каторжных работах — для такого выбора должно быть веское основание, но Алан для себя его не нашёл. Остаётся изгнание. На тринадцатый день в исповедную книгу занесут запись: «Алан Беллер из Саутуорка под оком Господа в убежище Святого Варфоломея признал вину и раскаялся в содеянном. Во искупление своего греха принимает смиренно Damnatio memoriae («проклятие памяти») и вечное изгнание». На рассвете следующего дня Алану дадут тёплую одежду, запас сухарей, инструкцию и сопровождающего, который попрощается с ним за 30 миль до шотландской границы. Не каждому удавалось выжить на таких переходах, но крепкое здоровье, выносливость и навыки зимней охоты позволят изгнаннику добраться до Бервика. Он станет надёжным мужем и заботливым отцом, откроет гончарную мастерскую и будет вести тихую жизнь, растворившись среди жителей рабочего городка. Но было и то, что отличало Алана от местных: двери его дома в холодное время года открывались для путников, давая им убежище от снега и дождя.