Post #437

Серальки Вульфа «Поселившись в деревне, оставил он жену и завёл из крепостных девок гарем, в котором прижил с дюжину детей, оставив попечение о законной своей жене» , — так напишет о своём родном дяде Алексей Вульф в письме к Пушкину. И как бы дико это ни звучало, письмо не содержит упрёков, оно лишь констатирует печальную действительность: наличие крепостных «сералей» (в переводе с французского — «гаремов») было привычным и даже статусным явлением до середины XIX века. Иван Иванович Вульф — типичный представитель богатого дворянства. Получил в наследство имение Берново в Тверской губернии и владел большой квартирой в Петербурге. Как и все представители его сословия, служил гвардейцем, сражался на полях Отечественной войны; женился, в браке родилось пятеро детей. Супруга Надежда Гавриловна — женщина кроткого нрава, воспитанная в лучших дворянских традициях, целиком и полностью посвятила себя детям. Да и что ей оставалось? Иван Иванович вскоре после свадьбы отправил жену в имение, куда наведывался крайне редко, предпочитая жить в столице. В Берново Вульф вернулся лишь тогда, когда его финансовое положение заметно пошатнулось: балы, приёмы, интрижки с прелестницами и неудачные инвестиции истощили его средства. Напрасно Наденька надеялась, что, покинув Петербург, муж остепенится и станет образцовым семьянином. По прибытии в усадьбу Иван заявил, что планирует поселиться в близлежащей деревне, принадлежавшей его покойному отцу. А также дал понять супруге, что предпочитает чувствовать себя свободным от каких-либо обязательств, потому настоятельно требует не вторгаться в его деревенскую усадьбу без приглашения и не рассчитывать на содержание. Причина такого поведения стала ясна буквально сразу. Иван Иванович, перебравшись в деревню, тут же завёл себе полтора десятка сералек (крепостных наложниц), задача которых была развлекать гостей и создавать для хозяина атмосферу вечного праздника. Вскоре наш герой прижил в гареме с десяток незаконнорожденных детей и погрузился в перманентное веселье: двери его деревенского дома были открыты для всех поклонников «свободного» от обязательств досуга, разумеется, с поправкой на состояние кошелька и знатное имя. В отличие от сестер по несчастью, серальки Иван Иваныча не подвергались унижениям и насилию, напротив, их пребывание в гареме являлось добровольным и обеспеченным выбором. Вульф обучал своих наложниц манерам, французскому языку, музыке, танцам, и каждая деревенская девка, ставшая сералькой, через пару лет превращалась в утончённую светскую обольстительницу. Иначе обстояли дела в других имениях. По большей части помещики издевались над своими рабынями, жизнь которых была короткой и печальной. Их принудительно изымали из семей ещё в детском возрасте и, не дав повзрослеть, превращали в объект утехи. Удивительно, но православная церковь смотрела на данное социальное явление как на должное. На любые жалобы девушек священники отвечали одно: «Ты рабыня. Господь уготовил тебе такое испытание, велено терпеть. Милость Божья — в смирении». И девушки терпели ровно столько, сколько позволяла психика и здоровье, впрочем, как и дворянские жены, которые были вынуждены мириться с наличием гарема у своего благоверного. Потому наш герой не был исключением своего времени, а скорее ему соответствовал. Разумеется, с приходом к власти Николая I будет введён маломальский контроль за безобразиями в имениях. По крайней мере, под запрет попадёт растление девочек, не достигших брачного возраста. Но окончательно всё изменится лишь в 1861 году, когда отменят крепостное право. Конечно, с манифестом о крестьянской воле в мгновение ока все не станут счастливыми и свободными: людей загонят в крестьянские общины, и власть помещиков сменится на жестокость земских участковых начальников, но это уже совсем другая история, без претензии на провинциальный бурлеск крепостных гаремов.