Post #887

Доктор Хендрик Мюллер-Ланков, немецкий юрист, представляющий интересы российских и иностранных судовладельцев в судебных разбирательствах в Общем суде Европейского союза, пишет на Splash о том, что политика ЕС в отношении «российских» судов превратилась в административный произвол, имеющий весьма мало общего с принципом верховенства права. Ни в одной другой сфере санкционной политики Европейского союза, пишет Мюллер-Ланков, разрыв между политическими амбициями и правовой дисциплиной не проявляется так явно, как в кампании против так называемого «теневого флота России». Цель политики очевидна: сократить доходы России от продажи нефти. Но поскольку ЕС не готов вводить санкции против всех судов, перевозящих российскую нефть, поскольку сам зависит от нее, он выбрал более узкую и избирательную модель. На практике эта избирательность привела к чему-то другому: практика внесения в санкционный список судов носит широкий охват, но не отличается продуманностью и становится все более уязвимой для оспаривания в суде. Судебное разбирательство показало, что Совет ЕС, судя по всему, в значительной степени полагается на ограниченный набор внешних источников данных. К ним относятся система Equasis для отслеживания истории государственного контроля в портах, данные о заходах в порты и перевалке грузов с судна на судно, полученные с помощью автоматической идентификационной системы, а также страховые базы данных, связанные с Международной группой клубов взаимного страхования судовладельцев. Такие материалы могут быть полезны в качестве инструмента предварительной проверки. Но они не заменят должным образом проверенную фактическую информацию. Сложность в том, что данные часто неполны, приблизительны или вводят в заблуждение: записи Equasis могут отсутствовать или быть неточными, схемы AIS могут предполагать сокрытие, но они в равной степени могут отражать технические дефекты или законные операции, перевалка с судна на судно как таковая не является преступлением, а отсутствие международной страховки не означает отсутствие действительной страховки, потому что в рамках ИМО решающим вопросом является то, принимается ли страховка государством флага, а не исходит ли она от клуба, предпочитаемого в Брюсселе. Юрист удивляется настойчивости, с которой защищаются даже явно ошибочные данные. Если сбой в работе AIS действительно был вызван техническим дефектом, что подтверждается отчетами о ремонте и выдержками из судового журнала, то, казалось бы, на этом все и должно было закончиться. Но вместо этого явным доказательствам противопоставляются инсинуации о том, что данные российских операторов по своей сути ненадежны. В случаях, когда у судна имелась действующая страховка ответственности, полностью соответствующая требованиям Международной морской организации, но выданная российской страховой компанией, а не международным клубом, ответ часто сводился не к соблюдению применимых правовых норм, а к предположениям о том, что такая страховая компания может не выполнить свои обязательства в будущем. Это не просто агрессивная стратегия ведения судебных разбирательств. Она указывает на более глубокую институциональную проблему. Совет ЕС (при поддержке Европейской комиссии) все активнее отстаивает списки судов, как будто ведет частную гражданскую войну, цель которой — не уступать ни в чем и любой ценой сохранить первоначальную позицию. Если такая практика сохранится, санкции в отношении судов могут перестать быть целенаправленным правовым инструментом и превратятся в инструмент распознавания закономерностей, административного давления и бюрократического самооправдания. #их_борьба#ЕС#актуальные_сюжеты#конфликты#Свободный_флот