Post #1353

Москва 9 февраля 1918 года. «На Страстной толпа. Подошел, послушал. Дама с муфтой на руке, баба со вздернутым носом. Дама говорит поспешно, от волнения краснеет, путается. – Это для меня вовсе не камень, – поспешно говорит дама, – этот монастырь для меня священный храм, а вы стараетесь доказать… – Мне нечего стараться, – перебивает баба нагло, – для тебя он освящен, а для нас камень и камень! Знаем! Видали во Владимире! Взял маляр доску, намазал на ней, вот тебе и Бог. Ну, и молись ему сама. – После этого я с вами и говорить не желаю. – И не говори! Желтозубый старик с седой щетиной на щеках спорит с рабочим: – У вас, конечно, ничего теперь не осталось, ни Бога, ни совести, – говорит старик. – Да, не осталось. – Вы вон пятого мирных людей расстреливали. – Ишь ты! А как вы триста лет расстреливали? На Тверской бледный старик генерал в серебряных очках и в черной папахе что-то продает, стоит робко, скромно, как нищий… Как потрясающе быстро все сдались, пали духом!» И. Бунин «Окаянные дни» 9 февраля 1918 года.