Post #347

Преображение Свет проникает под ногти, вовсе идёт насквозь. Белителю невозможно выбелить так одежд. Падать с упором в локти, покуда аффект был свеж – лица к рукам приложены. Трое на склоне – врозь. Троих шевелятся губы, но трое – ещё не все. «Иисусе сладчайший...» – у них находясь, слова священной минуты, слетев с языка едва, оседают, шепчаще, на горной траве, в росе. Учитель и трое близких, и надо прибавить к ним (больше к нему) пророков чьи вспышки из тьмы времён теперь на виду повисли (глаза попривыкли). Звон их прядей седых, и рокот божественной речи длин. Тогда посреди тех видов, фаворской крутой тропой в присутствии с духа на дух вдруг благостию – уют, и Петр из Вифсаиды предложит: «Дай постелю тебе и пророкам – надо? По куще – всем по одной». Ни с чем они не сличимы, сияния – так сладки. А возвращаться грустно... И как же был воздух бел! До воскресенья учитель сказать о том не велел. В горле комки за спуском глотать, как будто желтки.