Post #448

После просмотра «Материалистки» что-то опять задумался о социологии любви и о том, как мало мы в ней разбираемся. Скажу сразу: фильм слабый. В лучшем случае его можно назвать прямолинейной экранизацией «Расцветает самая красная из роз» — вывод такой же. Кажется, вопрос «В кого или во что мы влюбляемся?» не вызывает проблем ни у кого, кроме социологов. На первый взгляд, мы влюбляемся в человека как в репрезент структур. По этой логике человека можно редуцировать до набора характеристик, а каждую характеристику привязать к определенной структуре, которая эту характеристику порождает или хотя бы способствует ее распространению. Предположим, ей нравятся его Кудрявые волосы — этничность и присущие ей черты личности Чувство юмора — незначительный поколенческий разрыв, принадлежность к социальный группе, обладающей схожим культурным капиталом Решительность — пройденная традиционная мужская социализация Стиль и вкус — экономический класс и принадлежность к статусным субкультурам В таком случае любовь должна поддаваться математизации и рационализации — этим с переменным успехом и занимается главная героиня «Материалистки» в начале фильма. Но, как бы ни хотелось, такой подход не работает — так нам говорят режиссерка, Ева Иллуз и мой личный опыт. Не влюбляемся мы и в участника повседневных взаимодействий, в машину по воспроизводству практик. Нет, конечно это имеет значение в вопросах страсти и искр. Аккуратный взгляд, мягкое касание — мы с волнением рассказываем об этом близким друзьям после чудесных первых свиданий, но в долгосроке фокус переключается на что-то другое. Так во что же мы влюбляемся? Популярной точкой зрения в исследованиях любви в последнее время является мнение, мол, что бы это ни было, в этом точно нет рациональной социологии. Потому что такую вещь не просчитаешь, а если будешь пытаться — сделаешь себе только хуже. Влюбленность бесформенна, непредсказуема и эфемерна. По этой логике причинно-следственное объяснение нужно заменить магическим/физиологическим/психологическим, поскольку во все три из них на уровне внутренней архитектуры заложена случайность. Раньше мне нравился этот вывод. Сейчас я вижу в нём некоторую безосновательность. Кажется, ничто не дает нам право исключать социальные факторы из концепции любви когда они на онтологическом уровне ей присущи. Нельзя же просто закрыть глаза на тот факт, что любовь включена в комплексную сеть отношений класса, денег, культуры, норм. В первую очередь в науке, конечно. Но и на практике тоже — именно этот момент в морали «Материалистки» и упущен.