Post #1049

#смотритесами Юля Тихомирова о выставках «Искусство за закрытыми дверями. Квартирные выставки 1960-1980-х» в РОСИЗО и «В шкафу» в ММОМА на Ермолаевском. Часть 1: Проблема экспозиции, амбиция которой рассказать и даже показать феномен, вошедший в историю как «квартирные выставки», лучше всего выражается строками из «Римских элегий» Иосифа Бродского: «Чем незримей вещь, тем оно верней, что она когда-то существовала на земле…» Эти кустарные выставки, успевшие обрасти романтическим флером легенд, воспринимаются как эфемерида, как некогда разлитый по советской стране дух юношеских дерзновений. Как этот дух передать, не скатываясь в банальную да и невозможную реконструкцию, но и не оставшись с куцым набором обособленных молчаливых произведений? Задача кураторов в таком случае — создать некую «метавыставку», то есть выставку о выставках. Дерзнувшим взяться за такое дело надо проявить не только аналитические способности, но и чувство пространства, чуткость к флюидам времени и атмосфере «тусовки». Высшим классом такая выставка станет, если получится еще и критически осмыслить феномен с точки зрения современности. Судя по пресс-релизу, Алине Корень, куратору экспозиции «Искусство за закрытыми дверями. Квартирные выставки 1960–1980-х», проходящей сейчас в РОСИЗО, это все известно. Вот рефлексивный фрагмент: «Особенность выставки и ее новаторство заключаются в целостном подходе, анализе нескольких десятилетий сразу, чего не предпринималось ранее. Это позволяет увидеть трансформацию феномена квартирных выставок, дает более глубокое понимание смены парадигм и эволюции внутренних задач художников от простого показа работ к более целостной форме выставки и сохранению искусства, отразившемся в намерении создать собственный музей. Экспозиция не воссоздает и не имитирует, а подчеркивает музейный подход, соединяя его с DIY-культурой, которая была характерна для того времени». Но что же получилось на деле? Начинается экспозиция с явной кураторской интервенции в самостоятельный художественный проект: кадры Георгия Кизевальтера из серии «Комнаты художников» помещены в лайтбоксы, имитирующие блоки панелек. Зритель тут уподобляется вуайеристу, заглядывающему в окна, чуть прикрытые шторками. Приносится в жертву этой самодеятельности важнейшая текстовая составляющая проекта: к каждому снимку Кизевальтер прикладывал колоритное описание комнаты, владельца, впечатлений от них. Этот прием связывает интерьеры художников второй половины XX века с традицией запечатления мастерских/кабинетов художников эпохи романтизма, когда комната понималась как портрет внутреннего мира человека, некий персональный универсум в миниатюре. Включенные в наивную застройку, не приносящую никакого нового смысла в проект, кадры лишаются важнейшего текстового измерения. Такая жертва представляется неоправданной. Однако самодеятельность продолжается. Следующий зал-горница встречает нас текстильным сердцем (и одновременно с ним условной карты Москвы), из которого тянутся красные нити к десятилетиям: в этих местах проводили квартирники в 1950-е, 60-е и далее. Из-за отсутствия ясных обозначений мест, из-за крайне условной картографии объект этот никакой информации по сути не содержит; о его эстетических качествах судить тоже как-то нечестно, все же он не позиционируется в качестве произведения искусства. Так зачем он вообще нужен? Вероятно, это и есть та самая «DIY-культура». Вот только формат «сделай сам» не стыкуется с высокобюджетной выставкой, претендующей на «анализ» и «музейный подход», заявленные в пресс-релизе.