Post #1050

#смотритесами Юля Тихомирова о выставках «Искусство за закрытыми дверями. Квартирные выставки 1960-1980-х» в РОСИЗО и «В шкафу» в ММОМА. Часть 2: О качестве упомянутого анализа свидетельствует центральный экспозиционный прием — красные нити. Нити эти, отсылающие к детективным пробковым доскам — обязательному атрибуту сериалов про расследования, и к идиоме «идет красной нитью», действительно вездесущи. Их кураторы делают фоном своеобразных мудбордов, включающих письменные свидетельства (часто без даты), фотографии людей и экспонатов в интерьерах квартир. Вот только нити не соединяют, как у детективов, одно с другим, а создают бессмысленный и назойливый фон, сбивающий фокус внимания с произведений и текстов. Красные нити красноречивы: вместо анализа и выявления причинно-следственных связей и взаимовлияний — гордая демонстрация результата мастер-класса по макраме. Вообще выставочная архитектура чрезмерно активная. В центре первого зала, посвященного галерее APTART, стоит белый павильон из фальшстен, по задумке реконструирующий одну из комнат апт-арта. Зайти туда, однако, нельзя, а вместо аутентичных вещей внутри павильона только нарисованные на белых стенах контуры предметов — неуклюжая дизайнерская пародия на тонкие работы Анны Жёлудь. Среди этих контуров — одинокий «Роман-холодильник» Константина Звездочетова да гигантская фотография участников выставки. Прочесть забившийся в угол холодильник никак не выходит, фотография особо ничего не сообщает, но этот павильон занимает почти все место зала — о чем это говорит? Фальшстены разоблачают неискренность интенции «совпасть» с материалом при помощи DIY: гигантские бюджеты, потраченные на бутафорию, наоборот отдаляют нас от возможности прочувствовать вайб квартирной галереи и посиделок с друзьями до часа утреннего открытия метро. Второй зал рассказывает о трех выставках-явлениях: APTART’е на открытом воздухе, «Музее Васи Белова» и работах группы «S/Z». Текст, однако, посвящен только музею Васи и аптарту за забором, что вкупе с отсутствием разграничения пространства создает впечатление, что и работы «S/Z» относятся к этой выставке. Про не самую известную группу не сказано ни слова, а ведь даже название у нее по-юношески остроумно и эстетски амбивалентно: отсылка к труду структуралиста Ролана Барта может быть прочитана как сочетание фамилий участников группы Скерсиса и Захарова. Группа представлена интереснейшей работой «Танк Парфенон»(1983). Гигантский белый танк, составленный из стереометрических форм, отсылающих к греческой классике, напоминает еще и тонконогих слонов с картин сюрреалиста Дали; милитаристский пафос обыгрывается при помощи обращения к истории искусства. Это эффектный и концептуально наполненный объект, не удостоившийся внимания кураторов: о нем, как и о «S/Z», нет ни слова в текстах. Фотографии, примостившиеся рядом с объектом, приходятся очень кстати; действительно интересно, как такой объект был вписан в пространство московской квартиры и как он корреспондировал с другими произведениями. Чтобы попасть в третий зал надо развернуться, вновь дойти до зала-горницы, и пройти уже в другой коридор — такова сложная архитектура залов РОСИЗО. Это серьезно нарушает хронологическую логику, потому что третий зал посвящен началу начал, лианозовским баракам и времени таких художников как Лев Кропивницкий, Оскар Рабин, Лидия Мастеркова, Владимир Немухин. Из всех шестидесятников, впрочем, представлены только работы Рабина: комментирует их злостная статья некого Р. Карпеля «Жрецы Помойки №8». Читать этот документ эпохи интересно, еще более занимательно сопоставлять его с современностью: автор уличает художников в их принципиальной аполитичности, и выглядит это до гротеска неприятно. Сейчас, с изменением контекста, политичность искусства вновь входит в пантеон обязательных качеств прогрессивного художественного произведения, а индифферентность к этим вопросам может вызвать обвинительную критику «слева». Поместить эту статью в выставку — удачный ход со стороны кураторов, очень уместный документ времени, помимо прочего становящийся импульсом к осмыслению современности.