Post #1090

#смотритесами Юля Тихомирова о выставке «О чем говорят цветы?» Часть 1: Порой то, что на первый взгляд элементарно, при ближайшем рассмотрении оказывается сложным явлением, неосвоенным и парадоксальным. Казалось бы, что может быть проще и понятнее, чем «цветы в искусстве»? Однако обратимся к истории изображения цветов начиная, скажем, с XVIII столетия, с фундированной основы основ, с Академии. «Ниже только инсектный жанр!» — да, столь невысоко изображения цветов, плодов и фруктов ценились Академией художеств! Известная иерархия жанров, ставящая превыше всего большую историческую картину, снисходительно относилась к цветочным картинам как к приятностям для услаждения взгляда обывателя или как к промежуточным штудиям. Такое пренебрежение к жанру со стороны классической, взрослой и, чего уж утаивать, мужской академической школы, дает возможность обратиться к теме цветов как к пограничной, маргинальной. С другой стороны, именно бисерные цветочные натюрморты, появляющиеся в альбомах прекрасных художников-дилетантов, например Федора Толстого, в начале XIX века ознаменовали эпоху романтизма. Такие альбомные цветы — символ внимания к камерному, малому, но не жалкому и не преисполненному бытовым сентиментализмом, а тихому и звонкому, элегантно-точному в своей универсальной природной гармонии. В нашем XXI веке все эти суждения о маргинальности и о романтическом дилетантизме выглядят курьезом: натюрморт с цветам — едва ли не символ усредненного представления об искусстве, квинтэссенция салона, арт-для-обывал, развальчик у Крымского вала, мастера Измайловского вернисажа. Китч как он есть: недаром на недавней выставке в Ruarts «Чересчур» цветов было предостаточно. Выходит, что с ходу кажущаяся элементарной тема ставит перед кураторами выставки, решившими посвятить экспозицию цветам, сложную задачу: действовать внутри поля, переполненного китчем, но семантически очень нагруженного со стороны истории искусства.